После развода — в ведьмы. Бывший муж и прочая нечисть - Виолетта Весна Страница 45

— Это подлинная подпись? — спросил Арсений.

— Моя. И код подтверждения вводила я. Я считала пакет обычным кадровым оформлением.

— Почему не передали раньше?

— Потому что стыдно. Я годами требовала от сотрудников читать карты операций, а сама подписала полномочие, не разобрав границы.

— Этот пункт не разрешает нотариальное согласие на залог.

— Денис использует его, чтобы представить подлог технической ошибкой и моей привычной практикой. И будет прав в одном: привычка действительно была.

Арсений не взял телефон без разрешения.

— Можно сделать служебную копию?

— Да. С отметкой, что предоставила добровольно.

Он отправил файл в защищённую папку дела и вернул экран мне.

— Вы исправили практику, — сказал он.

— После того как она стала удобна для подлога.

— Это не одно и то же действие. Небрежная подпись создаёт уязвимость. Подделка использует её. Ответственность не взаимозаменяема.

Я убрала телефон.

— Ваш отец тоже думал, что исправит позже?

— Да.

— Тогда почему вы не считаете меня такой же?

— Потому что вы принесли документ до того, как я его запросил, и не просите скрыть.

Ветер с реки шевельнул ворот его куртки. Впервые за все наши разговоры он смотрел на меня не как на собственницу опасного объекта и не как на участницу протокола. Я не знала точного названия этому взгляду. Знала только, что мне не хотелось первой возвращать служебную дистанцию.

— Спасибо, — сказала я.

— За что?

— За то, что не назвали мою ошибку доверием к мужу. Она была не только про доверие. Ещё про удобство.

— Удобство — дорогой способ сэкономить время.

— Наконец-то у вас появился нормальный юмор.

— Это не юмор.

Я рассмеялась. Арсений посмотрел на реку, но угол его рта снова изменился.

У кафе нас ждала Мила с планом городской ярмарки. Через три дня комиссия проводила публичную демонстрацию ремесленников. Зоя Петровна уже записала меня на безопасную настройку рябинового ополаскивателя для рук — малая работа первой категории, без источниковой воды.

— Публично? — спросила я.

— Публичнее только развод на главной площади, — сказала Мила. — Твой уже был в помещении, так что придётся наверстать.

Арсений изучил схему размещения.

— Общий резервуар воды находится за сектором ремесленников. Контроль бутылок обязателен.

— Я принесу запечатанные сама.

— И зарегистрируете номера у комиссии.

Мила развернула второй лист с перечнем оборудования: складной стол, экран от ветра, отдельная касса, два ведра для отходов.

— Здесь написано «рекламная дегустация», — сказала я. — Её не будет. Настроенный состав не пьют, обычный чай фасуем в кафе и не смешиваем с демонстрацией.

— Тогда чем заманивать людей?

— Отсутствием риска отравиться рекламой.

— Как слоган длинновато.

Арсений отметил на схеме расстояние от моего стола до резервуара.

— Шесть метров. При малом сбое достаточно. При договорном следе — нет.

— На ярмарке ожидают договорный след? — спросила я.

— Нет. После двух связанных эпизодов я обязан учитывать его как риск. Поставим нейтральную соль у прохода и внешний индикатор. Настройка соли не требуется.

— Кто отвечает за общий резервуар?

— Городская служба. Привозит запечатанным, номер крышки вносится в журнал ярмарки.

Я добавила себе отдельную задачу: сфотографировать номер до начала работы и после каждой замены. Мила закатила глаза, но записала то же в свой список.