После развода — в ведьмы. Бывший муж и прочая нечисть - Виолетта Весна Страница 46

— Медицинский допуск нужен утром, — продолжил Арсений. — После трёх учебных работ сегодня температура восстановилась?

— Тридцать два и один на пальцах перед выходом. Общая нормальная.

— Вечером повторите и пришлите Зое Петровне. Не мне: я не ваш наставник.

Граница прозвучала без холода. После разговора на набережной она была нужна нам обоим.

— Пришлю наставнице, — сказала я.

Мила посмотрела сначала на него, потом на меня и, к моему удивлению, ничего не прокомментировала. Только нарисовала на плане стрелку к северному выходу.

Мы снова говорили о работе. Но теперь между нами лежали не только акты и образцы. Я знала, почему он не терпит скрытых решений. А ему впервые вслух рассказала, как именно позволила Денису распоряжаться моими подписями.

Областная копия придёт через семь дней. Ярмарка — через три.

Документы пришлось ждать. Опасность ждать не собиралась.

ГЛАВА 9. Ярмарка с привкусом полыни

К ярмарке я подготовилась так, будто собиралась выпускать первую промышленную серию.

Два дня до неё ушли на действия, которых посетитель не увидит: согласование стола, проверку страховки, медицинский осмотр, маркировку отходов и повторную репетицию остановки. Мила хотела заказать зелёную скатерть с золотыми звёздами. Я выбрала серую моющуюся ткань, на которой сразу видна рассыпанная соль.

— У тебя талант делать магию похожей на прививочный кабинет, — сказала она.

— В прививочном кабинете умеют считать дозу и убирать использованное. Хорошее сходство.

Утром дня двенадцатого мы пришли на площадь в семь. Каменные плиты были мокрыми после ночного дождя, над рекой держался туман. Организаторы разматывали электрические кабели и спорили, кому досталась розетка у сцены. Я проверила, чтобы наш удлинитель имел собственный автомат, а кабель не пересекал путь эвакуации.

Медик ярмарки измерил мою общую температуру, пульс и чувствительность пальцев. Тридцать шесть и пять, семьдесят четыре, кожа рук тридцать два и шесть.

— Жалобы после последней настройки? — спросил он.

— Нет. Вкус и запах сохранены, тремора не было.

— Допуск до одной работы первой категории с остановкой по карте наставника.

Он поставил отметку в журнале. Зоя Петровна прочитала её и всё равно повторила свой осмотр.

— Доверяете медику? — спросила я.

— Доверяю. Но ответственность за твою настройку у меня, а его подпись не согреет тебе пальцы.

В восемь пятнадцать городская служба привезла общий резервуар. Синяя крышка имела номер РВ-8821, пломба — белую полосу без повреждений. Я сфотографировала её рядом с часами и внесла номер в свой журнал. Сотрудник службы расписался у комиссии.

— Это общая вода, — заметил организатор. — Вы не отвечаете за неё.

— Именно поэтому фиксирую, в каком состоянии она появилась рядом с моим столом.

Он пожал плечами, но не запретил.

До открытия я трижды прошла путь от рабочей зоны к северному выходу. У палатки свечника выступала ножка стеллажа. Мила уговорила его переставить коробки, чтобы проход остался свободным. Нейтральная соль лежала у моего стола и у резервуара, не настроенная и запечатанная.

В девять площадь открыли. Первые посетители пришли не к магии, а к сыру и горячим пирогам. Потом женщина в сиреневом берете увидела нашу вывеску и громко сообщила соседке, что мой иван-чай не лечит одиночество, но для разговора подходит. Это оказалось лучшей рекламой дня.