Агент: Ошибка 1999 - Денис Вафин Страница 47

— Кать. Привет.

— Привет! — Голос сразу бодрый.Слишком — как у человека, который эту интонацию репетировал.— Ты где был? Нормально всё?

— В городе был. По делам.Уже дома.

— А. Ну ладно. К нам Лёша приходил, чай пили.— Пауза, короткая. — Всё нормально.Ты ел?

— Ел. Кать.

— Что?

— Я хотел… — Не договорил.— Нет, ничего.

— Антон.

— Блинчики были хорошие.Спасибо.

Пауза. Длинная — не агентская, не та, когда ждёшь ответа от калькулятора и считаешьсекунды. Человеческая.

— А, — сказала Катя уже мягче, и от этого Антону всегда хотелось сделать что-нибудьхорошее. Починить ей магнитофон.Найти новый диск. Просто быть рядом.— Тётя Галя научила.Ладно, спи уже, голос у тебя…

— Какой?

— Как из розетки вытащили.

Антон усмехнулся. Первый раз за день — мышцы лица вспомнили, как это работает.

— Спокойной, мелкая.

— Спокойной, Антон.

Дверь притворилась. Из комнаты снова забормотал телевизор.Антон постоял у двери ещё секунд пять.Разговор кончился. Нормально.Разговоры кончаются — это нормально.Так работают люди.

Катя казалась слишком бодрой.Что-то не так — но что, Антон не мог разобрать, потому что разбирать означает думать, адумать он больше не мог.Пусто. Батарея на нуле.

Прошёл в комнату.Диван — тот же, раскладной, с впадиной посередине, которая повторяла форму его тела, какповторяет кресло форму водителя, если сидеть в нём каждый день.Лёг. Не разделся. Свитер, джинсы, носки — один всё ещё съехал на пятку.Настольная лампа горела — жёлтым, тусклым, как нить накаливания, которой осталось житьнеделю. Антон не выключил.Темнота сейчас — лишнее.

Канал связи нестабилен. Оператор недоступен.

Таймаут: подтверждён на ~6 часов.

Шесть часов. Шесть часов тишины.Не двадцать секунд — шесть часов.Но радости не было. Утром двадцать секунд тишины стоили дороже всего.Сейчас от неё было только пусто.

Где-то во дворе кто-то играл на гитаре.Три аккорда, и голос, молодой, неумелый, пел что-то из «Наутилуса», или из «Кино», илииз чего-то, что было и тем и другим, потому что в девяносто девятом все песни под гитаруво дворе звучали одинаково: грустно, молодо, безнадёжно.

Антон закрыл глаза.

Агент молчал. Оператор молчал.Чертаново молчало — кроме гитары, кроме телевизора в соседней комнате, кроме далёкоголая собаки за окном.Тело лежало на диване, налитое усталостью, но не чугунной, как утром, а ватной —мягкой, тёплой; такая приходит, когда засыпаешь по-человечески.

Впервые за сутки — может, чуть больше, Антон уже не считал, потому что считатьозначало не спать, а не спать он больше не мог, — впервые Антон засыпал.Не проваливался в транс, не отключался от боли, не терял сознание от адреналиновогоотходняка. Засыпал. Как засыпают обычные люди — с тяжёлыми веками, с мыслью, которая некончается, а мутнеет и уходит, и остаётся только тело на диване, и лампа, игитара за окном.

Последняя мысль — не мысль.Затылок парня. Треснутое стекло часов.Пустой боковой карман сумки.

На стуле, в кармане куртки, лежала кассета.Белый чехол. Синяя паста: «Лида / Ваня / 14.09.99».

Синий прямоугольник не гас.Оставался пустым.Таймаут. До следующего текста.Гитара за окном тянула три аккорда.Антон спал.

Глава 9: Взлом

Руки пахли медью.

Антон выбирался из подвального окна на четвереньках — правая рука в медной паутинеобрезков, левая упиралась в кирпичную кладку.Кладка мокрая, холодная, с крошкой раствора под ногтями.Двор тёмный. Где-то за гаражами один раз гавкнула собака и заткнулась.