Агент: Ошибка 1999 - Денис Вафин Страница 52

Второй щёлк — вторая жила.Антон загнул оба конца назад, за соседний жгут, чтобы с прохода не било в глаза.Быстрее. Что-то в голове переключилось: страх ушёл, осталась работа. Руки делали, головасчитала.Одно реле в стойке перестало щёлкать — линия оборвалась.Тишина на месте чужого звонка.

Следующая заняла дольше — сначала сверь колечко, потом отведи соседние, потом щёлк.Ещё одна — так же. Каждый раз — тот же щёлк, тот же выдох.Ритм нашёлся странный: искать долго, резать мгновенно, прятать концы обратно в пучок.Третью подряд Антон перекусил быстрее, чем нужно.Рука привыкла. Опасно, когда руки привыкают к чужому.

Три с половиной минуты.Четыре пары из восьми.

Шаги.

Тихие. Медленные. По линолеуму коридора наверху.Не по расписанию — прошло четыре минуты, не двадцать три.

Антон замер. Кусачки в правой руке.Сердце в горле.

Двадцать три минуты.Он же сказал — двадцать три.Антон прикинул: вошёл в 23:01, сейчас (посмотрел на часы) 23:05. Четыре минуты.Предыдущий обход — 22:50. Плюс четырнадцать — 23:04. Не двадцать три.Четырнадцать. Калькулятор сказал двадцать три, а реально четырнадцать.

Калькулятор без калькулятора опять промахнулся.

Шаги ближе.

Фонарик в карман. Темнота мгновенная, полная, глухая.Антон присел за щитом распределения — высокий, металлический, закрывал целиком.Прижался спиной к холодной стенке стойки.Дышал через нос, беззвучно.Пальцы на кусачках — белые от хватки.

Пять шагов. Четыре. Три.Щит.

Дверь за спиной скрипнула.Шаги вошли. Луч ручного фонаря прошёлся по стойкам — жёлтый, слабый, старый фонарь набатарейках. Старческий кашель, тихий, глухой.Запах махорки — густой, плотный: от такого хочется чихнуть, но чихнутьнельзя, и Антон зажал нос перчаткой, и стоял, и слушал собственный пульс в ушах.

Если подойдёт к стойке четыре и посветит вниз — увидит обрезанные хвосты.Если пройдёт мимо — ничего.

Шаги. Мимо стойки один.Мимо стойки два. Мимо стойки три.У стойки четыре — замедлился.Антон зажмурился. Глупо, бессмысленно, как прятки в детстве — закрыл глаза, значит, тебянет.

Прошёл.

Дальше. На обратном пути чуть замер, будто уловил что-то, но не обернулся.Шаги к двери. Дверь закрылась.Скрип. Тишина.

Антон выдохнул так, что скулы свело.Руки тряслись — мелко, противно, и он сжал кулаки, чтобы унять, но кулаки тряслись тоже.Колено, левое, болело, он не заметил, когда ударился.Во рту — сухо, как пыль.Он стоял за щитом и ждал, пока тело вернётся.Десять секунд. Пятнадцать.Руки перестали.

В углу зрения:

Коррекция. Интервал обхода: 14 минут. Предыдущая оценка некорректна.

— Ты сказал двадцать три, — прошептал Антон.Голос шёл хрипло, пересохшим горлом.— Двадцать три. А пришёл через четырнадцать.

Параметр был усреднён без учёта локального максимума. Коррекция применена.

Усреднён без учёта. Антон вытер лоб перчаткой.Он это уже знал: тот усредняет на глаз.Двадцать три и четырнадцать — та же ошибка, что с кассетой в прошлый раз.Тогда не те минуты на станции.Сейчас не те минуты в подвале.Только в прошлый раз не было сторожа в трёх метрах с фонарём.

Запомнил. Дважды.

Антон сел на пол — бетонный, холодный, пыльный — и закрыл глаза.Не от усталости, а чтобы собраться.Внутри было гулко, как в пустой комнате после того, как вынесли мебель.Он только что чуть не попался в подвале чужого здания в половине двенадцатого с кусачками.Срок за такое от трёх до семи.Если повезёт, условно.Если не повезёт — Чечня.Призывной возраст, повестки носят по домам, военкомат не забыл.