Ворона в гареме. Книга 2 - Коуко Сиракава Страница 53

— Сюэ Юйюн? – спросила она.

Старик, словно забыв слова, которые нужно было сказать, всматривался в нее, а затем, не меняясь в лице, медленно опустился на колени.

— Совершенно верно, я дунгуань по имени Сюэ Юйюн.

— Я знаю о тебе от Линян.

«Вот он какой…» – подумала Шоусюэ, разглядывая Юйюна. Протянув руку, она заставила старика встать. При имени Линян глаза Юйюна сверкнули, взгляд скрестился со взглядом Шоусюэ. Затем старик быстро опустил глаза.

— Я тронут тем, что вы изволили пожаловать в нашу глушь.

Он провел Шоусюэ вглубь храма. Оглядевшись, девушка поняла, что храм в полном запустении. Все облезло, обветшало. Она, конечно, слышала, что храм богини Улянь пришел в упадок, но была потрясена, увидев это своими глазами.

В комнате она села напротив Юйюна. Стул под ней скрипел. Яркие лучи солнца, падающие сквозь решетчатое окно, беспощадно освещали все потертости на предметах мебели.

— Вы не соблюдаете заветы госпожи Линян, – проронил старик, когда один из монахов принес чай и ушел. – У вас есть и прислужницы, и евнухи.

Шоусюэ бросила взгляд в сторону двери. Цзюцзю и Вэнь Ин ждали ее снаружи.

— Я не собиралась их нарушать, – словно оправдываясь, сказала она. – Так получилось.

Юйюн покачал головой.

— Если взять к себе одного, скрепы слабеют. Вы теперь не сможете жить в одиночестве.

Шоусюэ не нашлась что сказать.

— Что бы сказала госпожа Линян, если б была жива? – Старик вздохнул.

Шоусюэ закусила губу и потупилась. Ведь это говорил человек, который прекрасно знал Линян. Юйюн снова вздохнул.

— Я не должен вам этого говорить. Дунгуань не должен встречаться с госпожой Вороной. А я нарушил заповедь. Это его величество меня принудил.

Шоусюэ подняла взгляд. Юйюн выглядел недовольным.

— Честно говоря, мне хотелось с вами встретиться. Хотел увидеть, что это за девочка, за которой Линян попросила меня присматривать.

Выражение его лица несколько смягчилось.

— Вы держитесь очень похоже. Сразу видно, что это она вас воспитывала. Величавая, красивая. Когда вы вошли в ворота, я даже удивился – неужели госпожа Линян пожаловала?

Шоусюэ заморгала, глядя на Юйюна. Он молчал, не сводя с нее глаз.

— Линян говорила: если что-то случится, я могу положиться на тебя. У нее были благовония, которые она берегла и редко ими пользовалась. Они назывались «аромат любви». Перед смертью она надела платье, пропитанное этим запахом. И на погребении я зажигала эти благовония… Это ты подарил их?

Юйюн слушал девушку, не меняясь в лице, но вдруг прищурил глаза.

— Когда госпожа Линян навестила меня после смерти, от нее пахло «ароматом любви». Мне было вполне достаточно знать, что она все-таки воскуряла их. Это было так давно… – сказал он. – Я преподнес ей эти благовония, когда меня, монаха-отшельника, приписали к управлению дунгуаня. Попросил евнухов доставить ей подношение. Можно, конечно, ссылаться на юношеский пыл, однако я не осознавал, насколько это чересчур…

Юйюн замолчал, отвернулся к окну и заморгал. На его седые ресницы падал солнечный свет.

— Госпожа Линян была дочерью главного дома, и такому, как я, не пристало посылать ей подарки.

— Но Линян берегла их!

Юйюн прикрыл рот рукой. Рука была хрупкой, покрытой тонкой кожей, изрезанной морщинами, точно водной рябью. Шоусюэ вдруг вспомнила, что у Линян были такие же руки. На них просвечивали синие вены, руки были тонкими, но все же крепко сжимали руки Шоусюэ.