Любимая таю императора - Вера Ривер Страница 56

Странный разговор. Стою полуодетая перед красивым мужчиной, обсуждая его неспособность желать. В борделе бы решили — сломанный. Здесь...

— Тебе одиноко?

Он впервые задумывается.

— Не знаю. Мне не с чем сравнивать. Это как спросить слепого от рождения — скучает ли он по цветам. Как скучать по тому, чего никогда не знал?

— Но любовь... ты же сказал, любовь другое.

— Может быть. Но я не встречал того, что пробудило бы... что угодно. Ни женщину, ни мужчину, ни идею, ни искусство. Пустота, госпожа. Удобная пустота.

Доделываю узел на оби. Криво опять. Плевать.

— Мне жаль.

— Не надо. Мне не больно. Наоборот — проще. Видите, как легко я служу охраной женщине, которая раздевается передо мной? Другой бы давно...

— Давно что?

— Неважно. Идемте. О-Цуру будет волноваться.

Идем обратно. Бамбук шелестит. Считаю шаги — сто двадцать до поворота, еще двести до дома.

— Рэн?

— Да?

— Если я действительно не Нана, что ты сделаешь?

— Ничего. Буду охранять ту, кого мне приказано охранять. Под любым именем.

— А если Огуро узнает?

— Тогда решать ему. Казнить самозванку или продолжать игру. Богатые люди любят сложные игры.

Идем дальше. Молча. В голове — мысли.

Я прикоснулась к нему.Первый раз за эти дни прикоснулась по-настоящему. И почувствовала... ничего. Пустоту. Как он сказал.

Но еще почувствовала свободу. Рядом с ним можно быть собой. Голой, одетой, Наной, Мики — все равно. Он не хочет. Не оценивает. Просто охраняет.

Идеальный страж для фальшивой куртизанки.

Или идеальная пара — два человека, неспособных быть теми, кем кажутся.

Рэн провожает до комнаты.

— Спасибо, — говорю.

— За что?

— За честность. За то, что не притворяешься.

— Я не умею притворяться. В отличие от вас. Кем бы вы ни были.

Уходит.

Стучится слуга. Кланяется:

— Господин Такэда просит вас на вечерний чай и игру в го. В павильоне хризантем.

Хризантемы весной? Нонсенс. Но в этом доме все возможно.

— Передай, что приду.

Стою. В зеркале — женщина в дорожном кимоно. Влажные волосы. Румянец от горячей воды.

Нана? Мики? Или третья, которой еще нет имени?

Разницы нет, сказал Рэн.

Может, он прав.

О-Цуру расчесывает волосы. Гребень застревает — волосы короче, чем должны быть.

— Вы… ведь снова стригли? — в голосе тревога.

— Немного.

Она вздыхает с облегчением:

— Слава богам, не как в прошлый раз. Тогда пришлось заказывать три новых парика из Эдо. Господин Огуро был в ярости. Сказал — если еще раз обрежете все под корень, сам докупит волосы и пришьет к вашей голове.

Под корень? Что творила настоящая Нана? Приступы? Безумие?

Молчу. В зеркале — чужое лицо с моими глазами. Или мое лицо с чужими?

Павильон хризантем — восьмиугольная беседка над прудом. Такэда уже ждет. Перед ним — доска для го. Черные и белые камни в деревянных чашках.

— Сыграем? — предлагает, жестом приглашая сесть.

— Если я выиграю, расскажете про Нану Рэй. Настоящую правду.

Он улыбается. В глазах — искорки интереса.

— Согласен, госпожа самозванка. Но если выиграю я — вы расскажете о себе. Мне всегда интересны фантазии Наны. Особенно такие... проработанные.

Играем молча.

Он хорош — окружает мои группы, отрезает пути. Но в борделе старый клиент учил меня го. Плата — час стратегии вместо часа в постели. Говорил: «Го — это война без крови. Побеждает тот, кто думает на десять ходов вперед».