Рывок в будущее - Владимир Бабкин,Виталий Сергеев Страница 56

Ну хоть не как Миниха. Впрочем, его я скоро увижу. Он по-прежнему в ссылке. Но выхлопотал я все же смягчение наказания для него. Еще не полное помилование, селиться вне Кунгурской провинции ему все еще нельзя, но все же хоть так. Я ему нашел массу весьма полезной работы и на Урале. Для меня полезной и для России в целом.

Впрочем, я ведь не Миних. Так легко не отделаюсь вдруг что.

— Василий Яковлевич, вы хотели со мной поговорить?

Левашов кивнул.

— Да, государь. Наслышан я о новом генеральном плане Санкт-Петербурга. Смею спросить, как вы смотрите на учреждение нового генерального плана Москвы? У меня есть изложенные и начертанные предложения, если будет на то ваша воля ознакомиться с ними.

Фух, ну хоть он делом занят, а не заговорами.

— Василий Яковлевич, охотно ознакомлюсь. Предлагаю послезавтра встретиться в рабочей обстановке и все обсудить.

Склоненная голова.

— Благодарю, государь. Все будет готово.

Киваю.

Следующим к телу был допущен губернатор смоленский Александр Федорович Бредихин. Потом воронежский – Алексей Михайлович Пушкин. Все хотят о пользе Отечества и своих губерний поговорить.

Сыновья губернаторов Сергей и Михаил стоят подле отцов. Пожирают меня глазами в ожидании быть мне представленными.

Я невольно потер переносицу. Растет моя популярность среди молодого поколения аристократии и не только. Дело хорошее. Но как бы я с такими делами не поехал на Аляску губернатором. Слишком быстро все. И ЭТО ВСЕ Я УЖЕ ПОЧТИ НЕ КОНТРОЛИРУЮ.

Оно уже само по себе.

И у Лисаветы та же проблема.

Снова запрос на перемены в Империи. Так и до восстания декабристов недолго. Там, конечно, на площади, были в основном ветви Рюриковичей, которые решили вернуть корону «в семью», но и тут вокруг меня Рюриковичей предостаточно. Я молод и удачлив. За мной пойдут войска. И я для Рюриковичей вообще не ненавистный Романов.

Такой вот парадокс.

ОКА. ПАРОХОД «КАРЕЛИЯ». 10 мая 1749 года

«Ланфрен-ланфра, лан-тати-та…»

Звуки скрипки звучат над Окой. Моей скрипки. Как тогда, в далеком Белостоке, в январе сорок второго, когда я выпросил у местного скрипача у храма возможность сыграть. Еле упросил, кстати. Денег у меня не было тогда. Совсем. Нищий герцог упросил нищего еврея дать свой инструмент, что для любого мастера звуков строжайшее табу – передавать свой инструмент чужому человеку нельзя.

Играл я тогда свежо для этого времени и на паперти церкви в шляпу ему накидали прилично так монет. Он хотел отдать их мне, но я отказался. Ему семью кормить, а я как-то не сдохну с голода в дороге. Корф прокормит. Если не убьет.

В общем, я отказался от денег. И скрипач, на удачу, вынул из шляпы первую попавшуюся монету. С надписью на аверсе: «DAT PRETIVM SERVATA SALVS POTIORQ METALLO EST». С латинского: «Желание спасения Отечества превышает цену металла».

Эта монета до сих пор со мной. Как и ухо зарубленного мной в ночном лесу волка.

Пацан ведь был совсем. Это сейчас мне здесь двадцать один год, а тогда…

Сдюжил. Сдюжу и сейчас.

Сложно сейчас в Петербурге. Русская партия моего лучшего друга Леши Разумовского набирает вес и силу, тесня «немцев» со всех позиций. А естественного защитника их интересов в моем лице они, волей Матушки, лишились.

Хорошо ли это для России? Бездумное «импортозамещение» часто вредит развитию прогресса в родном Отечестве. С одной стороны, «поддержка отечественного производителя» – это нужное и правильное дело, с другой – опасное и вредное, когда иностранное заведомо записывается во вредное и не употребляется на пользу и во славу России. Многие мои проекты движутся только потому, что я, хоть и «немец», но цесаревич, а движет их дальше, как это ни парадоксально, лидер «враждебной» мне русской партии Разумовский.