Рывок в будущее - Владимир Бабкин,Виталий Сергеев Страница 55

Итак, сигнал пошел. Из Кремля вдаль. На Северо-Запад. В землю Тверскую.

Все условно замерли, тихо переговариваясь между собой.

Мы ждали.

Вбежал связист.

— Государь! Ответный сигнал из Твери!

Зал взорвался ликующими возгласами. Прямая телеграфная связь между Москвой и Тверью установлена.

Ну а дальше, как всегда, виваты всякие и прочие здравицы.

Чуть позже главнокомандующий Москвы приватно заметил:

— Государь, вся Москва в восхищении от прошлогодней кампании при Маастрихте.

О, Господи, и генерал-аншеф Левашов туда же!

— Василий Яковлевич, полноте. Можно вообразить, что вся Москва там была и может свидетельствовать!

— Смею возразить, государь, сын мой был там и тому свидетель. Сражение было выиграно блестяще! И я горд, что он имел честь служить в этой баталии под вашим командованием!

Тихо выпускаю воздух сквозь зубы. Левашов прям и упрям. Спину никогда не гнул перед начальством. Хороший офицер и генерал. Участвовал с Минихом в Крымской кампании. С сыном его, Иван Васильевичем, пересекались мы в Шведской кампании. Был молодой генерал-майор Левашов со мной у Маастрихта. Блестяще показал себя во многих сражениях. Пользуется, как и отец, авторитетом в армии. Я вот тоже пользуюсь.

Беда в том, что такие настроения в армии после Маастрихта весьма популярны. Если битва при Гельсингфорсе показала меня, как смелого, решительного, не празднующего труса юного цесаревича, то с Маастрихтом все значительно хуже. Для меня. Невольно, сам того пока не желая, я становился легендой. Военным вождем, за которым пойдет армия. А мои экспедиции по всяким антарктидам, заморские земли и острова по итогам войны сделали меня очень популярным еще и на флоте. А тут еще и пароходы секретные…

Понравилось ли сие Матушке? Угадайте.

Почему в марте месяце я в Москве? Телеграфы открывать? Ага.

Проездом в ссылку. Жена с детьми дома, а я на полтора-два года отправляюсь на Урал. Мои победы на фронте обрушили мои акции и позиции при дворе. Тетушка резко охладела ко мне.

Императрица одарила меня по итогам военных побед всякими милостями, плюшками, деревнями, имениями, площадками и деньгами. И выкинула по-быстрому из столицы на пару лет.

Без жены и детей.

Мало ли что я и сам хотел поехать, но через год и иначе?

Но сказала Матушка:

— Ты обратно сильно не поспешай. Путь неблизкий. Чего два раза ездить? Осмотрись там как следует. Что да как там. Поправь что надо. Людей посмотри. А вдруг срочно понадобишься в столице, так я тебя сама вызову.

В добрый путь, как говорится. Пирожок возьми в дорогу.

Урал – это ведь не ссылка в Сибирь, не так ли?

Опала, как она есть. Чтоб знал, как затмевать государыню императрицу. То, что дозволено простым генералам, во славу ее, не дозволено цесаревичу-наследнику. Слишком оттеняю саму МАТУШКУ именем своим. В том числе и тем, что Петр – внук Петра Великого. Внук и продолжатель.

Потому и с Линой она нас разделила. Вдруг что, у Матушки есть самые дорогие мне на этом свете белом заложники. Чтоб даже помыслить не мог.

Имеет императрица. В смысле – умеет. А вы что подумали?

Уверен, что до ближайшей крупной войны меня вообще больше не допустит Матушка ни к армии, ни к флоту. Да и в столицу далеко не вдруг сразу. Буду червей в саду зауральском копать для рыбалки и письма жене писать.