Наследник двух корон - Владимир Бабкин,Виталий Сергеев Страница 59

— Хорошо, барон. Командуйте.

Корф подносит руку к своей гренадерке. Поворачивается:

— Поручик Мюнхгаузен, корнет Романус! – крикнул он во все горло.

Подскакали два кирасира. Значит, им тут фон Корф тоже начальник. Но не мне.

Офицеры отдали честь.

— Снарядите этого коня для шефа вашего полка, – приказал барон, – и поторопитесь, Карл Георгиевич, государыня ждет.

Известный рассказчик самых правдивых историй в мире кивнул и приказал выведшему моего огненного «буцефала» финну-конюху следовать за ними. Под бароном Мюнхгаузеном каурый голштинец, золоченые заклепки и чешуя крепящих черную кирасу ремней начищены. Справный малый. Корнет на втором моем «земляке» тоже сияет. Надо и его запомнить.

Через полчаса мы убыли в Петербург. Орлик под кирасирским седлом бодро рысил за моим возком.

Красота.

Едем.

Едущие впереди кирасиры отгоняли прохожих и других конных. Те сторонились на обочины и, увидев царский возок, крестились, потом что-то радостно выкрикивая. Очевидно, здравицы, но Корф запретил даже делать намек на остановку. Во-первых, нас ждала императрица, а, во-вторых, мало ли что. Я Корфа вполне понимал. Совершенно дикая экспедиция подходила к концу. Зачем ему приключения на его… еще не седую (пока) голову? Да еще и мои выпобрыки с конем.

Уверен, что он (Корф) крыл меня последними словами. Но я тоже никак не мог дать заднюю. Как говорится, как вы корабль назовете, так он и поплывет. Марку нужно держать.

Мне не нравилось в возке. Казалось бы, проехал до России в более тесном возке сотни и сотни верст, и вдруг не нравится?! Да, не нравится. Всю дорогу мне смотреть было реально и не на что. А тут пригороды самого Санкт-Петербурга! Любопытно. Да и вообще…

Что видели машущие руками – мне было не совсем понятно. Вам приходилось ездить зимой в советском автобусе или, к примеру, в трамвае? Когда изморозь на стекле в несколько миллиметров (а то и в сантиметр) толщиной? Когда пассажиры не видят ничего, кроме белого матового слоя льда и снега? Счастливчики у стекла дышали на монеты и прикладывали их ко льду окон. И радовались, что в ледяном мареве образовалась дырочка размером с пятак, через которую можно что-то разглядеть. Дырочка во внешний мир. Кружок, с отпечатком монеты на льду стекла, который быстро покрывается инеем прямо на глазах. Хочешь посмотреть? Дыши и прикладывай монету.

Дыши и прикладывай. Раз за разом.

Моя поездка мало чем отличалась от советского трамвая. Разве что тем, что я был не в трамвае. Да, и у нас тут было чуть теплее. Было какое-то подобие печки для согрева ног, были грелки под мягкое место, нас, в конце концов, встречали, а не просто мы скакали через половину Европы. Но толком рассмотреть что-либо за окном было непросто.

Я тут вообще странный персонаж.

Вот кто я?

Внук Петра Великого? Да, но это не титул, не чин и не должность.

Наследник престола Всероссийского? В теории – может быть, скорее да, чем нет, но в реальности ничего подобного. Официально я тут лишь гость Елизаветы Петровны. Даже в чем-то ее августейший собрат. Монарх суверенного герцогства. Практически такой же государь, как и любой другой коронованный властитель.

Особый гость.

Очень важный гость.

Возможно, имеющий право на престол Всероссийский больше, чем сама Елизавета Петровна (тут как посмотреть), точно нужный тетушке, как легитимизация ее власти и прав на корону. Но в реальности повязанный с ней точно так же, как и она со мной. Иван Третий – все еще император Всероссийский. Можно с этим спорить, но власть Елизаветы Петровны опирается сугубо на силу, а не на право.