Рывок в будущее - Владимир Бабкин,Виталий Сергеев Страница 59

У меня в кармане еще два повеления – на открытие училищ путей и связи. В Нижнем Новгороде и Екатеринбурге. И без меня Матушка лично откроет училище в Елисаветпорте. И навигацкую школу.

Вообще, каждое такое училище имеет сразу несколько направлений: водный транспорт, дорожный транспорт и строительство, связь во всех ее видах. Пока два академических года обучения. И повышение образования позже. Выхлоп пока небольшой. Пять училищ в общей сложности должны выпускать с 1751 года порядка четырех сотен человек в год. По группе на поток на каждую специальность в каждом училище. Мало? Мало. Но надо же с чего-то начинать сие специфическое направление. В конце концов, мы же не собираемся замещать уже существующие системы подготовки технических кадров. А людей нам надо просто-таки огромное количество. Империя велика.

И проекты наши велики в размахе своем. Одна только строящаяся линия светового телеграфа Елисаветпорт – Санкт-Петербург – Москва – Нижний Новгород – Казань – Пермь – Екатеринбург – Тюмень потребует порядка двухсот пятидесяти башен и постов, со специалистами, охраной и даже казачьими патрулями вдоль линии. И даже пушек кое-где. С перспективой продления линии к Омску и далее на Алтай.

Императорский телеграф.

Становой хребет державы. Хорда. Сообщения, при благоприятной погоде, с Урала будут доходить в Петербург в течение нескольких часов, а не за пару месяцев. Расходы гигантские. Мегапроект, который потянет за собой смежные производства и сферы. Те же прожектора Рихмана тоже нужно кому-то производить. Много. И не только для башен телеграфа. И все остальное тоже. Только в самом ведомстве предполагается штат по итогу всего строительства в десять тысяч человек, которые стоят недешево, и у них есть семьи, которым полагается вся соответствующая инфраструктура, начиная от лавок, заканчивая фельдшерами и учителями для детей. Итого под сто тысяч народу только в этой сфере. Не считая смежников. Гигантская цифра. Почти неподъемная. Матушка мечтает о линии еще на Псков, на Борго и на юг. Вдруг неприятель в поход соберется, так в Санкт-Петербурге сразу узнают и подготовят войско и места сражений будущих. На Балтике со связью хоть корабли флота могут подсобить, а в лесах и степях без императорского телеграфа просто никак.

Но деньги, деньги, деньги…

Конечно, это магистральные линии. До уездных городков они не дойдут. Дорого. Государству не особо и нужно. Да и купечеству местному они не интересны.

Сам я тоже не страдаю альтруизмом. Вкладываюсь в базу там, где рассчитываю получить стратегические позиции на рынке. Наши и мои личные производства «булавок» дают звонкую монету, и с Разумовским у нас полное согласие, что тратить их на балы и кутежи – непозволительная глупость. Скоро война. Большая. О ней-то я неплохо помню. Ахенский мир не устроил никого, так что мы не отсидимся тут в стороне.

Леша хмурится приватно. На кутежи и гулянки полным ходом уходят не только казенные, но и семейные деньги. Наши проекты все чаще начинают сохнуть без финансов. Увы. Мнение Разумовского и мнение императрицы – это вещи все чаще разные. А с моей ссылкой Леша лишился важного союзника в моем лице.

Я глядел на проплывающие берега. С проплывающих судов глядели на нас. Не так чтобы «эх», но с любопытством. Пароходы здесь еще в диковинку, а о том, кто пожаловал на «Карелии» и «Луге», знали даже последние босяки. Впрочем, они знали первыми, как и всегда.