Рывок в будущее - Владимир Бабкин,Виталий Сергеев Страница 60

Как там дети и Лина? Я все больше волнуюсь. Мне не нравится происходящее.

Совсем не нравится.

В моей же истории Елизавета Петровна отобрала Павла «на воспитание». Может и тут учудить. Чудесная, прости, Господи, история Иванушки и Катеньки вполне может получить свое продолжение и на моих детях.

А я ведь укушу, если что. Загрызу. Я ведь не мальчик, который не от мира сего, Петя-три.

Не баранчик на заклание и не жертвенный агнец. Совсем.

Трон я уже точно удержу, вдруг что. Если добраться до него успею.

Матушка, зачем ты меня загоняешь в угол?

НИЖНИЙ НОВГОРОД. ОСОБНЯК ЦЕСАРЕВИЧА. 14 мая 1749 года

— Божественный напиток, государь.

Киваю.

— На здоровье, Даниил Андреевич.

— Благодарю, государь.

Князь Друцкой-Соколинский стар уже. Выражаясь языком моего времени – суперстар. Не чета мне прежнему, конечно, но, по местным меркам, он весьма почтенный старик. Ему почти семьдесят. Но бодр и энергичен, как и подобает отставному военному.

Князь Друцкой-Соколинский. Рюрикович, конечно же. Один зять – валашский боярин. Другой – Никита Трубецкой. Тоже из «старых» – Гедиминович. Жена и дочь – многократные кумовья с Минихом, да и сам Даниил Андреевич с Минихом в прекрасных отношениях и считается его протеже. И лишь удаленность от страстей Санкт-Петербурга уберегла его от опалы по делу Миниха в прошлый разгром немецкой партии в 1742 году. Ничего, этот разгром будет еще эпичнее, я уверен в этом. И как бы князю не вспомнили его дружбу с Минихом.

А еще князь Друцкой-Соколинский, на секундочку, нижегородский губернатор. Толковый губернатор, надо сказать. Мне вообще в пути везет на толковых губернаторов. Правил во вверенной его заботам губернии он жестко, но грамотно. Взял под контроль все производство соли – важнейший источник поступлений денег в государственную казну. А там мафия была еще та, как я читал в докладах и сказаниях. Меры были приняты. Всякие. Некоторым и Сибирь была счастливым исходом. В общем, порядок князь навел, насколько это вообще было возможно.

Нижний – это торговля. На территории губернии ежегодно проходит крупнейшая Макарьевская ярмарка. Огромная, надо сказать ярмарка. 1400 ярморочных помещений и 1800 лавок. Годовой привоз товара свыше 30 миллионов рублей. Для понимания, по итогам наводнения в Питере я сокрушался об убытках в тысячи рублей.

Товары из Санкт-Петербурга, Москвы, Ярославля, Казани, самого Нижнего Новгорода. Много (до полутора тысяч) армян, торгующих всяким восточным и прочим персидским – пряности, шелка, ковры. Настолько много армян, что они построили себе храм при ярмарке, а мусульмане построили с Высочайшего дозволения себе там даже мечеть.

Одно слово – крупная ярмарка и огромные доходы в казну от нее.

Есть уже и промышленность. Легкая в основном. Но не только. В Павло и на Выксе – металл плавят. Замки, ружья и сабли делают. Мало. Но не хуже, чем в Туле и Сестрорецке. Точмех почти для нынешнего времени.

В Нижнем верфи. В том числе мои. И Завод паровых машин, который у нас на паях с Разумовским.

У меня огромные планы и на этот город, и на всю землю Нижегородскую. Не меньшие, чем на Урал. Потому я тут так надолго.

— Смею спросить, государь, как вам показался Нижний Новгород?

Киваю.

— Весьма достойно. Большие перспективы у сего города и всей земли Новгородской. Но, признаюсь, дороги в городе довольно тягостны. Да и сам Нижний требует упорядоченного строительства.