Светлейший князь - Роман Злотников Страница 59

В Лондоне он провёл четыре дня. Поприсутствовал на открытии выставки, послужив целью десятка гневных взглядов королевы, которыми она его одарила, посетил приём по случаю данного мероприятия, прокатился на гвозде русской экспозиции… да и, пожалуй, всей выставки в целом – колесе обозрения… ну, судя по тому, какие очереди к нему выстраивались, сходил на ещё один бал, который давал кто-то из воротил Лондонского Сити, а потом в Лондон прибыла эскадра из Кронштадта, возглавляемая адмиралом Бестужевым. И Константин перешёл на борт фрегата «Мурман» в качестве младшего флагмана. После чего эскадра сразу же подняла якоря и выдвинулась прочь из Лондона. Потому как цены на стоянку в Лондонском порту по случаю выставки взлетели до небес. Наслушавшись рассказов тех, кто побывал на прошлой выставке в Санкт-Петербурге, народ валом пёр с материка.

Так что «разгрузочную» стоянку перед плаванием через океан они сделали в уже ставшем привычным для русских моряков ирландском Корке… Где в один из вечеров с флагманского корабля на несколько подошедших прямо к борту лодок были перегружены какие-то ящики. Что в них было – Константину никто не сказал. Впрочем, он особенно и не спрашивал. То есть задал вопрос ротмистру Полавину, сопровождавшему их экспедицию от лица Третьего отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии – такие офицеры не так давно появились практически на всех кораблях и эскадрах, уходящих в дальнее плавание, но тот только удивлённо вытаращил на него глаза:

— Какие ящики? Откуда? Окститесь, Ваше Высочество, не было ничего! – И Константин понимающе замолчал. Не его дело – значит, не его… И что с того, что он – член императорской фамилии? Учитель научил их тому, что есть такие тайны, знать которые членам императорской фамилии не только не нужно, а даже вредно. Хотя бы для того, чтобы быть совершенно честным, заявляя кому-нибудь твёрдое «я не знаю».

Ещё одной неприятностью стал побег с кораблей эскадры почти двух десятков матросов. Все они были ирландцами, которые переселились в Российскую империю во время Великого голода на этом острове, случившегося во второй половине прошлого десятилетия и закончившегося совсем недавно – года три назад. За это время остров, по приблизительным подсчётам, потерял почти четверть населения. Около миллиона из этого числа погибло от голода, а ещё приблизительно столько же – эмигрировало. И России получилось «отщипнуть» от этого потока не менее трети… Константин сам принимал участие в переброске беженцев на корабле «Тверь» – огромном транспортнике типа «Грейт Раша», построенном – вот ведь насмешка судьбы! – английским кораблестроителем Брюнелем. Почему насмешка? Да потому, что голод достиг таких огромных размеров именно из-за англичан, – они не только не сделали ни-че-го, чтобы помочь обессиленным от голода людям, наоборот, британские лендлорды, владевшие ирландскими землями, ещё и подняли арендную плату, не собираясь из-за некой гипотетической опасности вымирания арендаторов-ирландцев лишаться ни пенни из своих доходов… Российской империи тогда для операции по эвакуации пришлось мобилизовывать все корабли и весь наличный личный состав флота, а также привлекать гражданских – такой поток шёл. Коридоры адмиралтейства напрочь опустели! Но всё было не зря – столько людей удалось спасти. На самом деле спасти – ничуть не преувеличение. Потому как ужас, в каком виде беженцы тогда загружались на корабли, – тощие, будто скелеты, измождённые, чёрные… а уж какая вонь стояла в трюмах, в которых были выстроены многоярусные нары! Люди ради того, чтобы выбраться с превратившегося в огромную могилу острова, готовы были ехать друг у друга на головах! Кстати, именно тогда русский флот и «натоптал» дорожку в Корк.