Светлейший князь - Роман Злотников Страница 60

Куда потом подевали спасённых, великий князь не знал. Не потому что это была тайна из раздела тех, которые членам императорской фамилии знать не только не нужно, но и вредно, – просто не интересовался. Впрочем, кое-какие слухи до него доходили. Например, что большую часть ирландцев, подкормив и вылечив, отправили на поселение в Сибирь. Причём как вольными крестьянами, так и поверстав в Сибирское казачье войско. Ну да для сибирского казачества это не впервой – насколько Константин помнил, существенная часть сибирцев была повёрстана из бывших солдат Наполеона – французов, поляков, немцев, итальянцев, так что вливание иноземной, на этот раз ирландской, «крови» для сибирского казачества дело, считай, привычное… А часть отчего-то расселили в Крыму. И, насколько он знал, никакого недовольства вследствие этого с их стороны не воспоследовало. Наоборот, уже после того как голод в Ирландии сошёл на нет, поток переселенцев не прекратился. То есть люди продолжали ехать. И сие, скорее всего, означало, что прибывшие первыми сочли, что обустроились вполне себе хорошо, и принялись в письмах и телеграммами зазывать к себе друзей и родственников. И вот на тебе – такой афронт…

С другой стороны, к его удивлению, ни адмирал, ни капитаны кораблей, с которых сбежали матросы, ни даже ротмистр Полавин, для которого подобное происшествие должно было являться серьёзным служебным проколом, отчего-то особенных огорчений от этого не испытывали. Нет, внешне всё было пристойно – все облачённые властью поругались на подчинённых, адмирал издал приказ по эскадре с наказанием офицеров и боцманов, в чьих заведованиях служили бежавшие, командам кораблей урезали винную пайку… но, если приглядеться, все принятые меры можно было оценить как чисто формальные. Исполненные для галочки. Особенно учитывая, что никто из капитанов и старпомов не ходил мрачнее тучи, не пил горькую, не впал в мрачность и не принялся срываться на подчинённых. То есть при ожидаемой внешней реакции внутренняя оказалась весьма сдержанной. В лучшем случае было – и было, чего уж… а в худшем – ну как на мелкую неприятность, которая к тому же произошла не по их собственной вине. Но, недолго поразмышляв, Константин решил не углубляться в это дело. Потому что оно как раз и могло оказаться из области тех, которые членам императорской фамилии знать не только не нужно, но и вредно.

Следующей относительно длительной остановкой после Корка стала стоянка в Макапе, главном «русском» порту Бразилии, из которого шёл основной поток каучука. За время перехода до Южной Америки эскадра трижды попадала в довольно сильные шторма и сожгла практически весь уголь, но в Макапе уголь был. Немного, так что пришлось ждать неделю, пока угольщик доставит очередную партию. Но зато экипажи успели отдохнуть, наесться фруктов и подлечить тех членов, кто успел заболеть во время перехода. Нет, цинги никто не подхватил – как справляться с этой напастью, на Российском императорском флоте уже давно всем было известно, но простуд, ушибов и растяжений было довольно много. А двое матросов даже умудрились получить переломы. Впрочем, сам Константин всё это время был занят… экономикой и финансами.

При подготовке этой экспедиции Учитель представил ему бывшего чиновника Министерства финансов, ныне проходящего службу по Министерству юстиции действительного статского советника Михаила Рейтерна.