Янтч - Майлз Нортон Страница 67

Где-то близко взвыла женщина.

Анна рванулась вперед.

Бросок.

Тело накрыло мальчика, сбило со стула. В тот же миг над головой прошили пули, разорвав воздух.

Боль.

Острая. Жгучая.

Шея. Плечо.

Она увидела кровь – алую, теплую – брызнувшую на медвежонка.

«Потом стало не больно… Странно…»

Итан дрожал под ней. Его глаза – огромные, мокрые.

— Закрой глазки, – прошептала она. Голос хриплый. Далекий.

«Всё… будет…»

Последнее, что она почувствовала – его пальцы, вцепившиеся в ее рубашку.

Глава 15

Тот же день. Поздний вечер.

Тени города растекались по улицам, сливаясь с темнотой, которая уже давно поселилась внутри Майкла. Он не ехал домой. Не мог. Мысли об Анне, о ее ледяной отстраненности, сжимали горло, как удавка. Каждый ее взгляд, каждое молчание – всё это превращалось в тысячи невидимых порезов, которые кровоточили где-то глубоко, там, куда он даже сам боялся заглянуть.

Бар встретил его приглушенным светом и гулом чужих разговоров. Здесь, среди незнакомцев, было проще. Рюмка. Еще одна. Огонь спиртного прожигал пустоту, но не заполнял ее. В голове всплывали обрывки воспоминаний: ее смех, который когда-то казался ему самым прекрасным звуком на свете, ее прикосновения – редкие, дозированные, как милость.

А потом – осознание.

Он был не мужем. Не партнером. Не человеком. Он был функцией. Удобным приложением к ее жизни. Секс – только когда она хотела. Только так, как нравилось ей. Его желания? Его потребности? Они словно растворялись в воздухе, как будто и не существовали вовсе. А если он осмеливался на что-то свое – на малейшую попытку заявить о себе, – его тут же наказывали. Молчанием. Дистанцией. Взглядом, от которого кровь стыла в жилах. Даже мелочи.

Он сжал рюмку так, что пальцы побелели. Вспомнил диван. Его диван, который он купил. Но даже на нём нельзя было лежать так, как хотелось. «Не дави ногой в боковину. Сломаешь». Как будто вещи значили больше, чем он.

Гнев подкатывал к горлу горячим комом. Сколько лет он копил эти слова? Сколько раз прокручивал в голове монологи, которые так и не решался произнести? Он хотел кричать. Трясти ее. Спросить: «Ты вообще видишь меня? Слышишь? Или я для тебя просто тень, которая должна молча выполнять свою роль?»

Но он молчал.

Потому что страх был сильнее. Страх, что, если он сорвет эту маску – маску идеального мужа, который никогда не спорит, никогда не требует, никогда не злится, – Анна посмотрит на него и… разочаруется. Уйдет. И тогда он останется совсем один.

А быть одному было страшнее, чем жить в этой тюрьме.

Он заказал еще одну рюмку.

Потому что сегодня он снова не поедет домой.

Потому что сегодня он снова не решится сказать правду.

Потому что сегодня – как и вчера, как и завтра – он снова будет играть свою роль.

И ненавидеть себя за это.

Телевизор в баре резко переключился на экстренный выпуск CNN. Бармен прибавил громкость, и голос ведущей, резкий и безэмоциональный, прорезал шум зала: «Трагедия в центре города. Сегодня около 14:30 двое вооруженных мужчин открыли огонь по посетителям кафе “Терраса” на Пятой авеню. По последним данным, пять человек погибли, включая беременную женщину, спасшую жизнь десятилетнего мальчика…»

Камера показала разгромленную террасу – перевернутые столики, разбитые стёкла, темные пятна на плитке. В углу экрана мелькнул знакомый силуэт – желтое платье в белый горошек.