Наследие Оманоске - Софья Соломонова Страница 68

— Э нет, тебя одного не пущу. Вид у тебя какой-то подозрительный.

Рю в ярости сжал зубы. В очередной раз к нему относились предвзято только из-за разреза глаз. Возница не говорил об этом прямо, но у юноши не было никаких сомнений, что дело именно в этом. А ведь именно Рю наиболее заслуживал уважения из всей этой компании безграмотных крестьян, никогда не державших в руках даже деревянный меч.

Кроме Рю, в дилижансе ехали только та самая женщина с сыном и упавший на него молчаливый бугай. Возница окинул их полным сомнения взглядом и ткнул пальцем в мужчину:

— Ты с ним пойдешь. Прямо по дороге часа два –  и будет село. Попросите там помощи.

Бугай кивнул и вслед за Рю выпрыгнул из повозки.

— И поспейте до заката, парни, мальчик прав, тут волки водятся.

— Постараемся, почтенный, –  кивнул Рю, изо всех сил стараясь не показывать свое недовольство, и быстрым шагом двинулся по дороге в указанном направлении.

Земля уже промерзла, но снег еще не выпал, и идти было легко. Однако ледяной ветер пронизывал до костей, и Рю поплотнее закутался в плащ, подняв меховой ворот до самых ушей. Его пальцы скользнули по застежке в форме сокола, и в памяти всплыло то, как Тииль уговорил его купить этот плащ. Сам того не желая, Рю почувствовал благодарность. Если бы не дух-хранитель, он бы рисковал совсем окоченеть за те два часа, что отделяли их от ближайшего села.

Радовало хотя бы то, что попутчик ему попался молчаливый, а значит, дорога до села пройдет спокойно и ему не придется поддерживать беседу с очередным недалеким остолопом. Радость длилась недолго. Едва они немного отошли от повозки, как его спутник вдруг подал голос:

— Меня Ганс зовут. А тебя?

Рю в недоумении поднял на мужчину взгляд: за прошедшие с отбытия из Форле дни Ганс не произнес ни звука. Его собеседник оказался моложе, чем юноша думал, возможно, они даже были ровесниками, хотя роалец и был как минимум вдвое крупнее Рю. К своему удивлению, Рю понял, что мужчина улыбается, и ни в его ярких синих глазах, ни в низком, чуть хриповатом голосе нет ни тени неприязни.

— Меня зовут Рю.

— Какое, черт побери, необычное имя! Ты нездешний?

— Да, я прибыл издалека, –  подтвердил юноша, про себя отмечая, что особой сообразительностью его собеседник не отличался.

— Черта с два! А я думал, ты из Альбии, черт ее дери!

— Ты не бывал в Альбии, да? –  Рю, несмотря на воспитание, не смог обратиться к этому молодому человеку в уважительной форме.

— Нет, черт бы ее побрал, не бывал! Что я там, черт побери, забыл?!

— Действительно…

За следующие десять минут Рю узнал, что Ганс –  ученик кузнеца и направляется обратно к своему мастеру после побывки дома, куда он ездил на свадьбу старшего брата. О последнем событии мужчина рассказал в подробностях, включая то, какие блюда подавали на стол и кто пришел в гости. Весь этот рассказ он обильно сдабривал ругательствами, часть которых Рю не доводилось слышать прежде, и ему что-то подсказывало, что причина тому –  их вопиющая непристойность.

— Ты всегда так много говоришь? –  наконец не выдержал Рю.

— Что? Да? –  Голос Ганса не звучал уверенно.

— Почему тогда всю эту неделю ты молчал?

— Как же… это… там баба и… это… пацаненок. Мастер мне велит помалкивать, черт побери, при женщинах и мелких.

Рю это совсем не удивило. Он ничего не ответил. Ганс воспринял молчание Рю как подтверждение готовности узнать больше о том, что у его матери подагра, а отец потерял руку, работая на каменоломне.