После развода — в ведьмы. Бывший муж и прочая нечисть - Виолетта Весна Страница 78

— Без наставника у рабочей линии и при неизвестном образце — нет.

— Правильный ответ. Проверяла.

— Вы лежите на холодном крыльце с возможным переломом и всё ещё устраиваете экзамен?

— Наставничество оплачено за месяц.

Скорая приехала через восемь минут. Я передала врачам время падения, симптомы и перечень воздействия. Только когда Зою уложили на носилки, вернулась к ограждению — не внутрь.

— Склад, — сказала она. — Там рябина новой партии.

— Знаю.

— Не смей возвращаться.

— Не собираюсь.

Это было правдой, хотя каждая минута превращала оплаченный товар в отходы.

Роман запросил резчика. Областная группа была на другом вызове; Арсения привлекли как специалиста после письменного разрешения начальника. Он приехал без удостоверения, получил разовый допуск у Романа и вошёл только после инструктажа.

— Я отвечаю за операцию, — сказал Роман. — Один разрез вентиляционной связи. При снижении чувствительности сообщаете.

— Принято.

Арсений посмотрел на меня возле машины скорой. Не подошёл, пока медик фиксировал Зое ногу. Я кивнула: работай.

Группа перекрыла вентиляцию солевыми кассетами. Арсений отсёк одну связь, Роман закрыл остаток в резервный контейнер. Через двадцать минут активность погасла.

Операцию снимали снаружи через окно. Сначала техник закрыл заслонку механически. Чёрная нить ударила в металл и разделилась на три тонких ответвления. Арсений не резал каждое: нашёл единственную связь перед развилкой и дождался, пока Роман выставит резервный контейнер.

— Задача разреза? — спросил Роман.

— Отделить активный след от вентиляционной сети, не касаясь шкафа и материалов склада.

— Допуск один. Контроль руки до и после.

Арсений назвал чувствительность пальцев. Резак сомкнулся один раз. Нить упала в прогретую соль, а ответвления погасли. После разреза мизинец различал две контрольные точки из трёх вместо трёх. Роман записал снижение и не разрешил Арсению участвовать во вскрытии контейнера.

Даже успешное действие оставило измеримую цену. Не героическую рану, которую можно не замечать, а цифру в медицинском журнале и ограничение на следующую работу.

Склад спасти не удалось. Пыль попала на двадцать семь упаковок сырья, этикетки и картонные коробки. Даже чистые банки требовали утилизации: доказать отсутствие контакта стоило дороже их содержимого.

Роман предложил оставить герметичные стеклянные банки до независимого смыва. Я сравнила стоимость анализа с ценой банок и отказалась: пять тысяч за проверку партии стекла стоимостью три двести не имели смысла. Решение внесли в акт как экономическое, а не признание загрязнения каждой вещи.

Сырьё делилось на три группы. Подтверждённо затронутое — в опасные отходы. Находившееся в одном воздушном контуре — в карантин до решения комиссии. Герметичное за металлической дверью — отдельный контроль. После подсчёта стало ясно, что продавать в ближайшую неделю нечего даже при быстрой очистке.

Мила предложила перенести остатки из кафе. Я отказалась не от помощи, а от движения товара: пока происхождение вторжения не установлено, смешивать чистый запас с лавкой было нельзя.

— Тогда прилавок закрываем с объявлением «техническая проверка», — сказала она. — Без слова «морок», пока комиссия не разрешит.

— И возвращаем деньги за оплаченные заказы.