После развода — в ведьмы. Бывший муж и прочая нечисть - Виолетта Весна Страница 79

— Часть клиентов согласится ждать.

— Только после отдельного согласия. Автоматически срок не переносим.

Мы составили два сообщения: возврат сейчас или подтверждённый перенос. Даже в низшей точке чужое молчание не считалось согласием.

Зою увезли с переломом шейки бедра без смещения. Операция не требовалась, но минимум неделю она должна была провести в больнице.

В приёмном отделении Зоя потребовала копию снимка раньше обезболивающего. Врач отказался обсуждать лечение, пока она не перестанет пытаться подняться с каталки.

— У меня завтра контроль ученицы, — сказала Зоя.

— Завтра у вас контроль положения ноги, — ответил врач.

Я стояла за ширмой и держала её сумку. Внутри лежали журнал наставничества, запасная рябиновая ветка и два яблока. Зоя всегда носила с собой работу, словно мир мог предъявить неправильный порог между автобусной остановкой и обедом.

Когда врач вышел, она посмотрела на меня.

— Журнал передашь комиссии. Наставничество приостановить до замены моего очного контроля.

— Я уже сдала ключи.

— Хорошо. И не смей вписывать мой перелом в список своих долгов.

— Вы упали в моей лавке.

— Я вошла туда как лицензированный наставник и сама решила толкнуть тебя с линии падения. Ошибка была в том, что не дождалась полного дистанционного осмотра. Это разберёт комиссия.

— Если бы я не оставила образец в лавке…

— Тогда его могли подменить в машине, хранилище или при следующем отборе. Условное наклонение не является актом расследования.

Эту фразу я наверняка повторила бы клиенту. Услышать её о себе оказалось труднее.

— Я оплачу то, что не покроет страховка, — сказала я.

— Нет. Сначала установят ответственность. Если твоя — получу деньги по документам. Если службы — с неё. Подарки из чувства вины не принимаю.

— А фрукты?

— Груши можно. Яблоки у меня свои.

Она закрыла глаза. Разговор закончился не прощением, а назначением груши. Этого хватило.

Я подписала акт потерь. Стоимость сырья и упаковки — семьдесят две тысячи. Продажи останавливались.

К этой сумме добавлялись утилизация, повторная обработка вентиляции и новый шкаф. Предварительно ещё тридцать восемь тысяч. На счёте проекта находилось меньше двадцати. Личные накопления уже опустились ниже ста тысяч.

Я могла оплатить очистку и остаться почти без резерва. Могла остановиться, законсервировать источник и ждать суда без дохода. Ни один вариант не был хорошим, но теперь они стояли в таблице вместо общего ощущения катастрофы.

Комиссия временно приостановила лицензионную процедуру из-за нарушения доказательственного хранения. Вины мне не предъявляли, однако лаборатория перестала считаться безопасной до экспертизы камеры, пломбы и замка.

— Можно было не оставлять образец здесь, — сказала я Роману.

— Решение было моим, — ответил он. — Шкаф соответствовал требованиям. Подмена показывает доступ к реестру номеров и камере. Ваши действия после тревоги правильные.

— От этого сырьё не вернётся.

— Нет.

Я добровольно сдала журнал практики и ключи от лаборатории. Не потому, что обязана была признать нарушение, а потому, что любые пробелы сейчас работали бы на Дениса.

Арсений вышел последним. Чувствительность руки сохранилась; разрез был один.

— Зоя просила не оставлять вас одну, — сказал он.

— Она в скорой успела руководить моей личной жизнью?