Газолин - Виктория Голубева Страница 79

Глубокий вдох. Если показывают повтор, значит, с гонщиком все в порядке.

Появляются красные флаги. Гонка остановлена, и все болиды едут на пит-лейн, где расположены боксы.

Я надеваю наушники обратно, как раз вовремя, чтобы услышать командное радио «Меркурия»:

— Джон, ты в порядке?

— Я в порядке. Простите, парни.

Легкие будто расправляются, и я снова могу дышать нормально. В этот момент начинает мигать рация – это Энн.

— Перерыв. Ждем окончания красных флагов, – говорит Энн. Рация умолкает, но вскоре снова слышится шуршание: – Кто сейчас на пит-лейне рядом с гаражом «Меркурия», поснимайте там для соцсетей. Просьба Криса Лорена.

По голосу ясно, что Энн недовольна, но отказать Крису не может: он слишком часто нас выручает. Наступает затянувшееся молчание: никто не хочет идти через весь паддок в такой ливень, чтобы сделать пару фото. Совесть внутри громко напоминает, что подводить Энн нельзя, она и так какая-то грустная в последнее время, и я не выдерживаю. Нажимаю красную кнопку сбоку рации и говорю:

— Принято. Я поснимаю.

Не зря же четыре года училась в Королевской Академии Киноискусства: пару хороших снимков для соцсетей я сделать в состоянии. По курсу академической фотографии у меня приличные баллы.

Я натягиваю капюшон и направляюсь к боксам «Меркурия».

Пока иду, дождь прекращается, но небо по-прежнему затянуто тучами. Асфальт весь покрыт лужами, и низ джинсов мгновенно пропитывается водой. Мокрая ткань шлепает по задникам кроссовок после каждого шага.

Я оглядываю трибуны напротив пит-лейна: болельщики в дождевиках заполняют каждое место. Теперь и не понять, кто за кого болеет: командный мерч скрыт под полиэтиленом. Местные, как всегда, готовы к любой непогоде.

Раньше у Роберта была целая армия болельщиков… В том году в Сильверстоуне ему даже выделили отдельную именную трибуну. Невероятное достижение! Роб сказал, что чувствовал настоящие волны энергии, поддержки, когда круг за кругом проезжал мимо.

Интересно, что с этой трибуной сейчас? Ее имя оставили прежним или переименовали в честь другого гонщика? Внутри все скручивается тугим узлом от осознания того, как быстро достижения Роберта перестают иметь значение и забываются.

Я проскальзываю в боксы «Меркурия», стараясь никому не мешать. Здесь свободно: машины остались на пит-лейне, и все механики ушли к ним.

Болиды стоят длинной очередью, укрытые тентами в цветах своих команд. Так механики пытаются защитить их от дождя. Я вижу, как гонщики один за другим выбираются из машин: все понимают, что красные флаги надолго.

Я останавливаюсь у входа, не зная, куда идти. В этот момент Джон Бромли, бывший напарник Роба, задевает меня плечом. Слова «Ты как?» застывают на языке: он не извиняется, а с недовольным видом бормочет какие-то ругательства. Следом бежит его помощник с полотенцем в руках. На лице – виноватая улыбка.

Болиды стоят длинной очередью, укрытые тентами в цветах своих команд. После аварии кровь бурлит, накрывает осознанием опасности, которой ты избежал. Плюс упущенные очки, потеря позиций в чемпионате…

Интересно, насколько критично, что Бромли не финиширует в гонке? Наберет ли он за оставшиеся заезды необходимое количество очков, чтобы продлить контракт? Судя по тому, в каком он сейчас состоянии, вполне возможно, что их может не хватить…