После развода — в ведьмы. Бывший муж и прочая нечисть - Виолетта Весна Страница 84

Техник сделал рабочую копию и обрезал только личный разговор. Оригинал запечатали без изменений. В протоколе указали точные минуты исключённого фрагмента и причину.

— Теперь нельзя сказать, что запись целая, — заметила Ирина.

— Для исследования целая хранится отдельно, — ответил Роман. — Для публичного слушания используется версия без чужих медицинских данных.

Согласие на доказательство не требовало согласия на обнародование всего, что случайно оказалось рядом.

— Я дам показания на слушании, — сказала Ирина. — Если спрячусь сейчас, они применят это к следующему человеку.

— Вы уверены?

— Нет. Но подписываю не сбор, а своё решение.

Роман оформил закрытый пакет.

К концу дня доказательства больше не помещались в одну папку и не зависели от одной двери. Оригиналы находились у Романа. Заверенные копии — у адвоката Ирины и в областном архиве. Камера — у Милы и в независимом облаке. Мои карты проявителя — в комиссии. Зоя дала показания из больницы.

Я нарисовала схему хранения на обороте меню кафе. Не для суда — для себя. Если исчезал сервер службы, оставался архив. Если оспаривали мою карту, работал приборный анализ. Если портили внутреннюю камеру, существовала внешняя. Если я теряла сознание, задачу остановки знали Зоя и Роман.

В центре схемы не было моего имени. Оно стояло на одной из ветвей рядом с остальными.

— Непривычно? — спросила Мила.

— Очень.

— Хочется всё перепроверить самой?

— Я уже перепроверила контрольные суммы.

— Тогда хотя бы честно.

Она поставила передо мной тарелку и отказалась обсуждать слушание, пока я не поем. На этот раз я не назвала заботу попыткой управлять: могла отказаться от еды и продолжить работу. Я выбрала суп.

На второй день мы составили план публичного слушания. Мне предстояло рассказать о разводе, невнимательно подписанном служебном приложении и годах, когда Денис распоряжался моей работой. Город услышит то, что я предпочла бы оставить личным.

Адвокат предложил закрыть часть о браке. Это сохранило бы детали личной жизни, но позволило Денису представить подписи без контекста: опытный технолог добровольно делегировал полномочия, а после развода передумал.

— Если открываем, в запись войдёт всё, — предупредил он. — В том числе ваша фраза, что вы не читали часть приложения. Её будут цитировать отдельно.

— Можно ограничить вопросами полномочия на недвижимость?

— Комиссия ограничит. Публичные каналы — нет.

Я представила заголовок: «Ведьма призналась, что подписывала не читая». Он был унизительным и правдивым ровно настолько, чтобы скрыть подлог.

— Открываем, — сказала я. — Но заранее выкладываем полную хронологию документов и текст пункта восемь. Не оправдание, а первоисточник.

Роман согласовал публикацию незакрытых материалов. Мила предложила записать короткое обращение. Я отказалась: до слушания факты должны говорить через документы, а не через более удачную камеру.

Вместо обращения мы подготовили справочный лист: какие полномочия я дала, каких не давала, когда зарегистрирован залог, какие решения пока предварительны. Каждая строка имела ссылку на номер акта.

Я согласилась на открытый режим. Закрытая процедура позволила бы Денису позже назвать решение местью бывшей жены. Публичная стоила дороже, зато свидетели видели порядок.