Другой Путь - Владимир Бабкин,Виталий Сергеев Страница 88

— Что предлагаете, Михайло Васильевич?

— Пробовать. Искать варианты. Смеси. Не могу сразу ответить, государь. Прошу простить.

Смотрю на Рихмана.

— Государь, я поддерживаю мнение коллеги. Газ интересен. И для науки, и, как я надеюсь, для практики. Но наполнять им воздушные шары очень опасно. Хотя подъемная сила у него и велика.

Киваю.

— Это так, господа. Но при наличии водорода в шаре горелка и не нужна. Он и так полетит.

Ломоносов кивнул.

— Полетит, государь. Но…

— Что «но»?

— Куда он полетит, государь? Это ж пузырь. Он неуправляем. Куда ветер – туда и он. Разве что, мы его канатом к дереву привяжем. Или возить визжащих барышень по небу. Для чего сей шар? Газ водород мы и для других дел приспособим. А для войны так и просто шары с нагретым воздухом подойдут.

— А как добиться, чтобы водород не взрывался?

Рихман нехотя ответил:

— Смеси пробуем, государь. Но пока мы не готовы обеспечить приемлемый результат. Сожалею.

Пробуют они. Молодцы. Только флегматизировать водород можно лишь гелием или пропиленом. Ни того, ни другого у нас пока нет. Гелий еще не открыт, да и много мы его сейчас не добудем. А пропилен я вроде понял, как здесь произвести, только от всего лишь ингибитор – взорваться водороду не даст, но не гореть.

Ломоносов добавил:

— А если гроза, государь? Если в шар молния ударит? Что тогда? Верная смерть.

Киваю.

— Сей момент нужно будет отразить в уложениях. Что шар нельзя использовать в грозу, а при ее приближении шар нужно спускать.

Ломоносов не согласился:

— При том, что шар привязан к дереву канатом, это, допустим, как-то возможно организовать. Но, а если шар в свободном воздушном плавании?

Пожимаю плечами.

— Не знаю. Проверять надо. Но насколько наблюдения показывают – вместе с грозой приходит ветер от грозы. Шар просто унесет от нее. Но, повторюсь, я не знаю. Просто мои соображения, которые нужно проверить на практике.

— А если кто-то на борту шара закурит?

— Пусть святому Петру потом объясняют, почему они нарушили уложение. Думаю, что у экипажа нужно будет отбирать все, что может гореть, включая табак и средства поджига.

Помолчали.

Рихман вздохнул:

— Плохо, государь, что мы не можем управлять полетом шара. И я пока не понимаю, как мы это можем сделать.

Усмехаюсь.

— Ничего. Мы найдем варианты. А в части пожара, – излагаю вспыхнувшую в мозгу схему, – делаем шар из трех секций и вытянутым, в носовую и кормовую секции вводим шары, заполненные водородом, а в центральную определяем шар с подогреваемым воздухом…

— Государь, а обшивка между шарами не прогорит, – сомневается Ломоносов.

— Сделаем двойную, отделив водород от горячего холодным воздухом, сам мидель уплотним, промажем ткань от загорания, – продолжаю в ходе самой речи конструировать, – нам горячий воздух только для подъема и опускания надо, если пламегаситель поставить, то можно даже на шар установить небольшую печь…

Мои научные гении переглядываются.

— А что, государь, может и получиться, – говорит Рихман, – подъемной силы водорода хватит.

Ломоносов с сомнением добавляет:

— Насчет управляемости… Может, как-то паруса поставить? Корабли ж как-то управляются с ветром.

Киваю.

— Просчитайте и передавайте проект Нартову, – принимаю я решения, – на вас много проектов, которые не только для шара надобны.