По обе стороны времени - Станислав Федотов Страница 96

Владимир Николаевич бродил сейчас по развалинам театра, пытаясь почувствовать присутствие «сущности». Конечно, прадед мог ошибаться, считая, что она скрывалась в старом театре, но за свою долгую, очень даже долгую службу в милиции он так нахлебался тёмной силы, что должен был обрести способности мага. Так, по крайней мере, полагал правнук, уверовав – на примерах собственного воздействия на начальство – в могущество дотоле неведомой ему энергии. А магу, опять же по предположению, ничего не стоило увидеть то, что невидимо для остальных людей. Следовательно, рассуждал Янусов, прадед не бредил, когда говорил: «…найдёшь, ухватишь её – будет тебе счастье».

— Найдёшь… ухватишь… – бормотал Владимир Николаевич, бродя по развалинам и шаря глазами по ошмёткам штукатурки, обломкам досок и старых кирпичей. – Вот щас найду и ухвачу…

Взгляд его упал на край тугого трубчатого свёртка, неожиданно выглянувший из-под причудливой алебастровой капители. Такие капители в старом театре венчали колонки, подпиравшие балконы. Край свёртка надорвался, открывая крупный печатный текст. Афиши! Хотел было пройти дальше, но любопытство удержало: интересно, что там когда-то объявлялось? Владимир Николаевич носком запылённой туфли пошевелил капитель – обломок откатился, открывая свёрток полностью, и директору ничего не оставалось, как его поднять.

Туго скрученная пыльная трубка оказалась довольно тяжёлой, бумага афиш была толстой и рыхлой, легко рвалась. Морщась от пыли, Янусов начал осторожно разворачивать первый лист и в следующее мгновение буквально оглох и ослеп. Ярчайшая вспышка и шокирующий хлопок по ушам – свёрток, словно граната, взорвался у него в руках. Не было только ударной волны, поэтому Владимир Николаевич остался на ногах, осыпанный пылью и мелкими, похожими на конфетти, клочками афиш. Ему показалось, что нечто прозрачное, напоминающее птицу, взвилось над ним и начало нарезать круги над руинами театра.

«Что это?» – запоздало испуганно подумал Янусов и вдруг отчётливо увидел перед собой искажённое злостью лицо прадеда.

«Дурак! Это и есть чертова птица счастья! Лови её, лови!..» – кричал прадед. Звука не было, но тем не менее Янусов его услышал, как бы внутри себя.

Однако легко сказать: лови! Как?! Чем?! Её и разглядеть-то толком не получается. Владимир Николаевич начал злиться. Сначала на прадеда, потом на птицу, потом на них обоих. При этом, видимо, лярва росла в нём, закручиваясь, как снежный ком; она и леденила всё внутри, и обжигала, и чем крупнее она становилась, тем отчётливее он видел эту «птицу счастья», чтоб её!.. Она по-прежнему кружила внутри периметра, образованного забором, словно не могла найти выход. Магически заперта, вдруг понял Янусов и почему-то ничуть не удивился этому своему пониманию.

Янусов заметил, что движения «птицы» становятся всё более нервными и неуверенными, она начала метаться, и директору показалось: ещё немного, ещё чуть-чуть, и он сможет взять её, как говорится, голыми руками. Но тут заскрипели, раскрываясь, ворота и на территорию въехал небольшой экскаватор-бульдозер, а следом – грузовая машина-самосвал. «Принесла нелёгкая!» – злобно подумал директор, забыв, что сам же и договаривался с фирмой по вывозке строительного мусора в выходные дни.