Изгнанная с ребёнком. Попаданка, ты сможешь! - Анна Кривенко Страница 99

Дмитрий протянул кожаную табличку с гербом.

— Мы от госпожи Зинаиды Оболонской. Нам нужно добраться к барону Вальтеру фон Ригеру, её кузену.

Капитан не задал ни единого вопроса. Лишь кивнул.

— Тогда вы успели. Через полчаса отходим.

Мы поднялись по трапу. Солнце взошло, и я, стоя на палубе, обернулась.

Зинаида всё ещё была там. Стояла на берегу. Ветер трепал её пальто, лицо я уже не различала. Только тень. И, наверное, в её глазах были слёзы. Как и в моих.

Но я знала — она всё сказала. И, быть может, только теперь — действительно отпустила нас.

А мы отплывали в новую жизнь. Верю, что уже не беглецы, а просто — семья. Настоящая…

* * *

Барон Вальтер фон Ригер встретил нас на удивление радушно. Я связала это с тем, что Дмитрий был его пусть и дальним, но всё же родственником.

Он оказался сухощавым мужчиной средних лет, с тихим голосом и пронзительным умом. Первое, что он сделал — проводил нас в небольшой, но светлый домик неподалёку от моря. Дал ключ и сказал:

— Здесь вы будете в безопасности. Это отчаянная просьба моей двоюродной сестры. А просьбам Зинаиды я не отказываю.

Он действительно помог. Уже через неделю у нас были новые документы. Теперь мы стали официально носить его фамилию — фон Ригер. Не чтобы претендовать на титулы или земли, нет. Просто как знак доверия. Защиты. Покровительства.

Жизнь начала складываться.

Дмитрий поначалу помогал в архивах. А потом, постепенно, по мере того как барон замечал его смекалку, трудолюбие и удивительно точную память, поручал всё больше. Через два месяца Дмитрий стал его личным помощником, и это был настоящий прорвы вперед…

Серёжа подрастал. Он уже уверенно сидел, объедался молочными кашами и много смеялся, широко открывая беззубый рот.

Однажды я узнала, что снова беременна.

Это было словно озарение. Я сидела в саду, чувствовала, как солнце ласкает кожу, а где-то в глубине меня — начиналась новая жизнь. Настоящее чудо. Я долго не решалась рассказать Дмитрию — хотелось убедиться. Но когда призналась, возлюбленный сперва не поверил.

Таращился на меня с открытым ртом несколько секунд, потом вдруг рывком схватил меня на руки и кружил по комнате, как безумный. Его глаза светились. Он шептал:

— Спасибо. Спасибо, Господи… Спасибо тебе, любимая. Это… это настоящее счастье.

С этого дня он стал ещё заботливее. Следил, чтобы я ела вовремя, не переутомлялась, не переживала. Я чувствовала себя окружённой теплом со всех сторон.

Письма от Зинаиды стали приходить раз в месяц. Аккуратные, ровным почерком. В них было всё: новости, мысли, сожаления и воспоминания. Она писала, что Кольцов очень долго искал нас, но в конце концов сдался. Понял, что упустил, и потерял интерес. Теперь он был занят чем-то другим, где-то далеко.

А Тимофей… Он объявил о разводе. Собирался жениться снова. Вероятно, понял, что Серёжа не его сын. Возможно, ему кто-то сообщил. Может, догадался сам.

Часто думала: если бы я осталась… даже страшно представить, что бы он сделал. Что было бы со мной. С ребёнком.

Слава Богу — мы спаслись. Слава Богу — мы ушли…

Иногда, по вечерам, я вспоминала Дарью и её сына. Сердце сжималось. Хотелось бы знать, как они.

Через девять месяцев у нас родилась девочка.

Крошечная, с тёмными ресницами и белоснежными волосами, похожая на Дмитрия больше, чем я могла бы себе представить. Мы назвали её Зиной. В честь Зинаиды. В честь женщины, которая, несмотря на всё, всё-таки спасла нас. Дмитрий согласился на это имя сразу. И даже улыбнулся, как будто давно хотел предложить сам.