Мы те, кто умрет - Стасия Старк Страница 34

— Тебе приходится беспокоиться о таких вещах? Ты моложе меня.

— Откуда ты знаешь, что я моложе?

— Ты маленькая. Щуплая.

Я хмуро смотрю на него. Его взгляд скользит по моему лицу.

— Я не хотел тебя обидеть.

У меня такое чувство, что эти слова — самое близкое к извинению, на которое способен этот мальчик.

Взглянув на него в последний раз, такого чистого, красивого и сияющего, я снова поворачиваюсь, чтобы уйти.

— Подожди.

Его тон уверенный, властный. Он всего на несколько лет старше меня, но уже привык отдавать приказы. Но я не обязана их выполнять. Не здесь. Не на моей территории.

— Пожалуйста.

Это слово делает свое дело. Я снова поворачиваюсь и вижу, что он прислонился к стволу дерева, свесив одну ногу с самой нижней ветки. Он продолжает спускаться, как будто собирается пойти за мной.

Глупый мальчишка. Я знаю Торн как свои пять пальцев. Он заблудится, не успев сделать и десятка шагов.

— Останься со мной. Я дам тебе это.

Он отрывает пуговицу от своего камзола и протягивает ее мне, золото дразнит меня.

— Твои родители не заметят, если ты потеряешь пуговицу?

Впервые я задумываюсь, в какие неприятности он попал, когда вернулся домой без камзола.

На его лице отражается замешательство.

— Нет.

Его семья так отличается от моей. Интересно, что еще у нас разного? Я подхожу ближе к дереву, переступая через желуди, разбросанные по травянистому склону вокруг ствола дуба. В глазах мальчика вспыхивает торжество, и у меня мурашки бегут по коже. Мои инстинкты взывают ко мне.

Игнорируя тихий голос в голове, который умоляет меня повернуться и уйти, я протягиваю руку, чтобы он отдал пуговицу.

Он бросает на меня высокомерный взгляд.

— Я так не думаю. Ты получишь ее, когда мы закончим.

— Откуда мне знать, что ты отдашь ее?

Он наклоняет голову.

— Потому что я дал тебе слово.

В Торне такое заявление звучит просто нелепо. Но по какой-то причине я ему верю.

— Хорошо, — говорю я, забираясь наверх. — Уйди с дороги.

В тот день я должна была прислушаться к своей интуиции.

Надо было уйти и никогда не возвращаться.

Но я этого не сделала.

***

Первый день чего бы то ни было обычно самый трудный.

Я повторяю себе это снова и снова, пока мы с Мейвой молча возвращаемся в нашу спальню. За нами идут еще несколько женщин, тихо переговариваясь между собой. Одна из них — та самая, что смотрела на сына императора так же, как моя мать на глистер.

Я не могу позволить себе думать о вампире, который только что на моих глазах убил человека, или о Балдрике, который уже хочет моей смерти, или о императоре, которого ядолжна как-то убить.

Вместо этого я заставляю себя собраться с мыслями, пока переодеваюсь в свободные брюки и тунику, которую заправляю в брюки.

Мейва все еще одевается, когда я возвращаюсь в столовую. Леон появляется рядом со мной, и я вздрагиваю. Он все еще двигается слишком тихо для такого крупного мужчины. Если отсутствие дневного света расстраивает его, то это незаметно. Вчера он побрился, но это не сильно повлияло на его неопрятный вид.

— Тебе вообще разрешено здесь находиться?

— У наставников есть доступ к большинству помещений под ареной, — бормочет он.

И он, должно быть, хорошо знает это место, поскольку когда-то был чемпионом на этой самой арене — задолго до того, как «Пески» стали обязательными. Именно поэтому мы с Кассией были так уверены, что выживем. Мы чувствовали, что у нас есть секретное оружие.