Мы те, кто умрет - Стасия Старк Страница 42

— Почему ты это делаешь? — тихо спрашиваю я.

Хотя Леон всегда предъявлял высокие требования, он также был справедлив. Он интуитивно чувствовал, какие из моих мышц нуждаются в отдыхе, а какие он может нагружать чуть больше каждый день. Он учитывал боль в мышцах после тяжелой тренировки.

Он бросает на меня презрительный взгляд.

— Ты хочешь, чтобы я был с тобой помягче?

— Конечно, нет.

Молчание.

Мышцы моей спины и плеч настолько напряжены, что даже ходить больно.

Может быть я зря попросила Леона поехать со мной. Может быть…

И этом-то и проблема. Я непросила. Я манипулировала им, чтобы он поехал со мной.

Леон никогда раньше не старался причинить мне боль. Но теперь все по-другому. И если это то, что ему нужно…

Я изучаю его. Лицо напряжено, он подается вперед, перенося вес на носки. Он ждет, когда я откажусь. Или не справлюсь. Любой из этих вариантов даст ему повод уйти. Тогда он сможет сказать себе, что пытался, но меня было невозможно обучить.

Он хочет уйти.

Я шагаю к канатам и смотрю вверх. И еще выше. Когда-то я взбиралась по нему быстро, как обезьяна. Мы с Кассией делали это наперегонки. Чаще всего побеждала она. Ее верхняя часть тела была сильнее, чем моя. Но иногда я опережала ее, и она дулась, пока я торжествовала.

Соперничество было в нашей крови.

— Вперед, — говорит Леон за моей спиной.

Я не знаю, сколько времени я простояла здесь, глядя на канаты и погрузившись в воспоминания. Он помнит мои тренировки с Кассией?

Конечно, помнит. Леон помнит все.

Я протягиваю руку. Грубые волокна каната впиваются в мои ладони, когда я подтягиваюсь, чувствуя напряжение в плечах и спине. Мои мышцы протестуют, и я с шипением выдыхаю.

Зажав канат ногами, я толкаюсь, используя его как рычаг. И все равно тело болит.

Я стискиваю зубы. Леон хочет, чтобы я поднялась по канату? Я сделаю это, черт возьми.

Один рывок.

Еще один.

Еще один.

Я давно не тренировалась, и мне кажется, что я совсем не продвигаюсь. Где-то поодалья слышу насмешки Балдрика, но только крепче сжимаю канат, игнорируя острую боль от волокон.

Перед моими глазами не остается ничего, кроме каната.

Давай наперегонки, Велл! Может, на этот раз я позволю тебе выиграть.

Мой следующий выдох больше похож на всхлип.

Кас никогда не поддавалась. Я бы зарычала на нее, если бы она это сделала.

Сосредоточься.

Включается мышечная память, и я использую ноги. Я почти на вершине. Всего в нескольких дюймах от финиша.

Веревка под моими ладонями становится скользкой, как угорь.

Мгновения растерянности достаточно, чтобы нарушить мою концентрацию.

Я соскальзываю, чертыхаюсь, сжимаю ноги. Но мои бедра не могут найти опоры на скользком канате.

Я падаю, все еще крепко сжимая руками неожиданно ставший гладким канат.

Будет больно.

Ладони вспыхивают огнем, и я издаю пронзительный крик. Канат больше не гладкий как масло. Я все еще лечу к земле, но грубые волокна разрывают мне кожу.

Внезапный порыв ветра подхватывает меня, замедляя спуск.

Я знаю этот ветер.

Леон предотвращает мое падение, и я останавливаюсь, спасенная от того, чтобы разбиться о пол подо мной.

Боги, как болят мои руки.

Из моей груди вырывается болезненный стон. Но его заглушает поднявшийся шум.

Леон сжимает в кулаке тунику Эстер, а она смотрит на него широко раскрытыми глазами. К ней подходит гвардеец.

— Сила разрешена только во время спарринга, — резко говорит он.