Развод в 40. Жена с дефектом - Анна Нест Страница 46

Со временем я успокаиваюсь. Перестаю плакать. Дыхание постепенно выравнивается.

— Пойдем. Тебе нужно подкрепиться, — тихо говорит Кирилл. — А потом ты обо всем мне расскажешь.

Я киваю.

Мы садимся за стол. Я ем маленькими кусочками, практически не чувствую вкуса.

— Мам, — Кирилл смотрит внимательно. — Что случилось?

И я рассказываю. Все. Как на работе стало невыносимо. Как ректор давит... Как коллеги отворачиваются. И про маму... Я стараюсь говорить спокойно, без истерики, но внутри каждое слово отзывается болью.

Кирилл слушает молча, не перебивает. Только его глаза темнеют. Когда я заканчиваю, он кладет ладонь на мою руку.

— Мам… — произносит твердо. — Ты ни в чем не виновата. Это они идиоты. А ты сильная. Ты честная. И ты никогда не была неблагодарной. А отец… он же сам виноват. И бабушка говорит одни глупости... Хочу, чтобы ты запомнила одно — я с тобой… И я никогда не дам тебя в обиду.

Я смотрю на него и чувствую, как сердце наполняется теплом.

Он так взрослый. Настоящий мужчина.

— Спасибо, Кирилл, — говорю.

Он улыбается.

— Я с тобой. Я поддержу. И все наладится, вот увидишь. Главное — не сдавайся.

Я улыбаюсь сквозь слезы. Мне легче. Нет, мне, конечно, все еще больно, но рядом с ним я чувствую, что у меня есть силы. И что, даже если мир действительно отвернется, то у меня все равно есть сын. А значит, я не пропаду.

Глава 46

Виктор

Я брожу по квартире. Три шага туда, три шага обратно. Все получается так, как я и хотел: сначала — я посеял сомнения, потом все подогрел, а теперь — я просто буду наблюдать, как земля горит под ее ногами. Я чувствую странное удовольствие: не злорадство, скорее — удовлетворение от того, что мои действия точны и хладнокровны.

В голове прокручиваются кадры сегодняшнего дня, мой разговор с ректором, с ее мамой. Я помню, как Малинов чуть заметно наклонил голову, как взгляд его поменялся — он стал другим. Холоднее. Рассудительнее. Я слышу собственные фразы, как будто это голос на записи: «Она ломается», «Ее нужно прикрыть», «Это во благо». Да, во благо. Мое благо. Я горжусь тем, что умею планировать, манипулировать, добиваться результата.

Но меня тревожит еще одно чувство. Любовь к ней. Эта ненормальная, болезненная потребность. Боюсь сказать вслух, даже себе самому, насколько она велика. Я хочу, чтобы Мия принадлежала мне. Даже если для этого придется жечь мосты. Она — моя. Я заставлю ее быть моей. Я хочу этого. И это желание оправдывает многое.

Долго стою, смотрю на экран. Хочу позвонить и сказать что-то умиротворяющее: «Мия, все наладится», «Я рядом», «Давай поговорим». Но голос в голове шепчет: нельзя быть таким мягким. Если я дам ей выбор, она воспользуется им и не вернется. Но и ничего не делать я тоже не могу, ведь пропасть между нами становится слишком большой.

Набираю номер. Сколько времени проходит, прежде чем я слышу гудки? Секунды? Нет. Вечность. Первый раз — сбрасывает. Сердце колет. Звоню второй раз. Накручиваю себя: может, не может ответить? Может, она с другим? Но я-то знаю, что она любит меня — и она всегда отвечает.

— Алло, — слышу наконец-то.

— Мия, — говорю ровно. Первая эмоция — облегчение. Но я ощущаю от нее не смирение, а напряженность.

— Витя… — слышу в ответ.

— Как ты? Все в порядке? Мне кажется, у тебя был непростой день, — делаю вид, что беспокоюсь.