Тени над «русским Чикаго» - Александр Домовец Страница 145

Да, Нойман, Грау, Капустина, Бабушкин уже ничего не расскажут. Но в руках следователей военной прокуратуры были Соколов, Маркин, Тюкина, Краузе, Вебер и работники Нобелевского городка – агенты Воронина. Не так уж плохо мы поработали в Царицыне. И я не сомневался, что на допросах под угрозой высшей меры заговорит каждый. Вполне вероятно, что всплывут интересные детали и обстоятельства, которые мне по разным причинам раскрыть не удалось.

— В общем, расследование закончено, цветы и поздравления принимаются, – пробормотал я рассеянно, глядя в окно, за которым моросил мелкий дождь. После шести недель в провинциальном Царицыне с его жарким солнцем и по-южному пышной зеленью надо было снова привыкать к прохладе, серому небу и суете большого города. Нельзя так надолго отрываться от родных пенатов… А впрочем, мы люди служивые. И я был уверен, что в ближайшее время придётся оставить Санкт-Петербург не на недели – на месяцы. И жить предстоит уж точно не в «Столичных номерах».

Позвонили из приёмной. Монкевиц от министра вернулся и ждал меня.

Ещё примерно час я отвечал на вопросы генерала, слушавшего с большим интересом и вниманием. Затем, уже в завершение, он меня удивил.

— Для вас есть новость, Виктор Петрович, – сказал он. – Правление нефтяной компании Нобеля обратилось к министру с письмом. Просят разрешения частным порядком премировать вас за спасение Нобелевского городка. Министр не возражает.

Вот это неожиданность! И не скрою – приятная!..

— Спасибо за хорошую новость, Николай Августович. Велика ли премия? – не удержался я от вопроса, слегка стесняясь.

— Ну, как сказать… Приблизительно ваше трёхлетнее жалованье.

В ушах зазвенело, однако я сказал твёрдо:

— Полуторагодичное, Николай Августович. Естественно, я разделю её с Афониным.

Обычно суховатый в общении генерал широко улыбнулся.

— Не трудитесь, Виктор Петрович. Компания также премирует Алексея и командира сапёрного взвода Аварского полка поручика Зверева. Так что не сегодня-завтра ждите гостя с чеком. Вручать приедет управляющий городка Поярков.

На прощание генерал, как полагается, спросил, есть ли вопросы или пожелания. Они у меня были. Я протянул Монкевицу лист бумаги.

— Что это? – спросил генерал.

— Это, Николай Августович, проект нашего ходатайства в Министерство внутренних дел о поощрении царицынского полицмейстера Подшибякина. Николай Трифонович оказал большую, можно сказать, бесценную помощь в раскрытии немецкой сети и… В общем, без него я не справился бы.

И вновь улыбка тронула узкие губы генерала.

— Давайте сюда, посмотрю. – Положил бумагу в центр стола. – В принципе не возражаю. Судя по вашему отчёту, заслужил сполна.

Пожав протянутую руку, я направился к выходу, однако у дверей был остановлен.

— Виктор Петрович, простите меня, – сказал Монкевиц с лёгким смущением. – За служебным разговором совсем забыл… Как дома дела? У вас же супруга должна со дня на день родить, если не ошибаюсь?

Теперь уже улыбнулся я – от души.

— Три дня назад родила мне дочку. Успел я вернуться!

— Как назвали?

— Ксенией. Обе в порядке, через пару дней заберу из больницы. Так что дома у меня теперь бабье царство.

Монкевиц дружески приобнял за плечи.

— Ну, с Ксенией Викторовной вас! Видите, оно как: война войной, а жизнь продолжается.