Тени над «русским Чикаго» - Александр Домовец Страница 154

С этими словами Соколов резким движением сорвал чёрную повязку. Обнажилась уродливо зажившая пустая глазница. Меня передёрнуло от омерзения.

— Ударил уголовник, а фактически ваших рук дело, господин контрразведчик, – с прорвавшейся ненавистью произнёс бывший дознаватель, возвращая повязку на место. – По вашей милости два с половиной года трудился на благо Забайкальского края… Я, следователь от бога, человек с высшим юридическим образованием!

Я мог бы сказать, что не хрен было в шпионы вербоваться, но промолчал.

— На моё счастье, после февральской революции временное правительство упразднило российские каторги, и я вместе с другими политическими оказался на свободе, – продолжал Соколов. – За казённый счёт доехал до Саратова. Благодаря немцам денег я заработал много и держал их в банке на секретном номерном счету. Кроме денег был у меня и план дальнейших действий.

— Решили податься в Германию к своим хозяевам? – предположил я.

— Именно! Однако прежде наведался в Царицын – скрытно, само собой. Надо же было повидаться со старым другом Подшибякиным. Подстерёг вечером, прямо возле дома, ну и…

Хихикнув, он сладко потянулся.

— Вы маньяк? – перебил я.

— Во всём, что касается мести – безусловно, – сказал Соколов спокойно. – Если ударили по правой щеке, то левую уж точно не подставлю. Со мной в гимназии связываться боялись – все знали, что любого обидчика рано или поздно разыщу и накажу, унижу, растопчу… – Вздохнув, он вдруг пожаловался: – Я, видите ли, из небогатой семьи. За меня постоять было некому. Стоял сам, как мог, и обижать себя не позволял. А вы, Рязанцев, меня не просто обидели – вы мне жизнь сломали! Пока я вас не убью, и спать-то спокойно не смогу. («Да он свихнулся», – мелькнуло в голове.) Я вас не просто уничтожу! Казню!.. За все страдания мои по вашей милости пережитые. Да я вас со дна моря достал бы!..

Он замолчал – горло перехватило. Жадно, одним глотком допил коньяк и требовательно протянул бокал, который Франц тут же наполнил вновь. Перевёл дыхание, успокаиваясь.

— Ну-с, продолжим, – сказал он как ни в чём не бывало.

Рассчитавшись с Подшибякиным, Соколов из Царицына махнул в Ригу, откуда перебрался в Германию. В Берлине он явился к своим прежним нанимателям из разведуправления Генштаба и вновь предложил услуги. Царицынский провал ему простили – дело прошлое, от неудач не застрахован никто, а в целом Соколов зарекомендовал себя резидентом умелым и энергичным. Его взяли в резерв.

В семнадцатом году Германия стремительно катилась к поражению. Впавшая в революционный хаос Россия, чья полупарализованная армия воевать не хотела, теперь была уже не так страшна. Зато набравшая военную мощь Франция вызывала большие опасения. Спустя некоторое время Соколова вызвали из резерва. Была поставлена задача осесть в Париже под видом русского эмигранта-предпринимателя – благо, французским, как и немецким, бывший следователь владел прилично. А после натурализации следовало приступить к выполнению заданий не только во Франции, но и в сопредельных странах, прежде всего в Бельгии.

— И вы, значит, параллельно со шпионажем начали искать меня, – сказал я полувопросительно-полуутвердительно.

— Ну, искать-то вас я начал раньше, ещё сидя в Германии. И нашёл! Не иголка же вы, чёрт побери. Под разными предлогами наводил справки, где только мог, и в итоге проследил весь ваш боевой путь.