Ребенок его любовницы - Анастасия Тьюдор Страница 105

Лида бледнеет и замирает с приоткрытым ртом. Затем ее взгляд перескакивает мне за спину, а через секунду она растягивает губы в фальшивой улыбке:

— Здравствуйте, Тамара Дмитриевна.

— Здравствуй, Лидочка, – раздается позади меня старческое бухтение. Делаю несколько вдохов-выдохов, стараясь взять себя в руки. – Как твои поживают?

— Спасибо, все хорошо, – кивает девушка.

Мы оба замираем в ожидании, когда старушка минует нас и зайдет в подъезд. Неестественная тишина затягивается. Тамара Дмитриевна долго роется в карманах халата в поисках ключей. Кажется, Лида в какое-то мгновение порывается помочь соседке, но я пригвождаю ее взглядом. Ожидаю от этой дамочки что угодно. И абсолютно точно не хочу гоняться затем потом по всем этажам.

Наконец, старушка скрывается в подъезде.

— Я жду ответ на свой вопрос, Лида.

42

42

Ксюша

Я нервно переминаюсь с ноги на ногу, стоя перед домом Руслана. Поглядываю на кнопку звонка, но сомневаюсь и медлю, понимая, что разговора не получится, если я не предупрежу о своем визите заранее и разбужу громкой трелью Сашку. Время обеда, маленькие дети обычно в эти часы спят…

Вздохнув, достаю телефон и набираю бывшего мужа. Длинные гудки добавляют тревожности, Руслан не торопится отвечать, я начинаю нервничать.

— Да, – раздраженно выдыхает Ветров в тот момент, когда я уже и не рассчитываю на то, что он поднимет трубку.

— Откроешь? Я у калитки.

— Зачем ты пришла? – бьет наотмашь презрительным интонациями он.

— Поговорить.

Он сбрасывает вызов и я замираю, с беспокойством гипнотизируя входную дверь. Цепляюсь взглядом за несколько детских игрушек, что валяются на ступеньках крыльца и возле самодельной песочницы.

В животе закручивается узел, меня начинает мутить.

Ох, зря ты сюда пришла, Ксюша. Нужно было дождаться Клима…

Проходит минут пять, не меньше, когда входная дверь все же открывается и на улицу выходит Ветров. Его губы поджаты, брови сведены к переносице, а в глазах отражается такая неприязнь при виде меня, что я еле сдерживаюсь, чтобы не попятиться.

Он подходит к калитке, но распахивать ее не торопится. Скрещивает руки на груди и цедит сквозь зубы:

— Говори.

— Руслан, – вздыхаю я. – Мы не будем вести разговор через забор с калиткой.

— Отлично, – пожимает он плечами и разворачивается, чтобы уйти.

— Ветров! – повышаю я голос и хватаюсь за металлические прутья, нагретые южным солнцем. – Я ничего плохого тебе не сделала. И пришла сюда помочь!

— Мне не нужна твоя помощь! – рявкает он, обернувшись. – Теперь уже не нужна! Хочешь сказать, что не ты притащила сюда эту парочку, а?

Разжимаю пальцы и прячу сжатые в кулаки ладони в просторные карманы своего платья. Разговор не клеится, а я ведь еще не приступила даже к самому главному! Стараюсь подавить эмоции и вернуть себе спокойствие. Мне нужен холодный рассудок, только так я смогу донести до Руслана то, что хочу.

Хочется обернуться и посмотреть в сторону, туда, где в машине меня ждет Женя. Но я понимаю, что Ветров это заметит и рассвирепеет еще сильнее. Поэтому выдыхаю отравленный внутренним раздражением воздух и втягиваю носом порцию нового, убеждая себя, что все под контролем.

Все будет хорошо.

— Я понимаю, почему ты себя так ведешь. Проще обвинить другого человека, чем признать, что сам совершил ошибку.