Жена, которой не было в документах - Виолетта Весна Страница 110

Но вы не должны быть взрослыми вместо меня.

Марта смотрела в окно.

— А бабушка сказала, что если я люблю тебя, я должна понимать, кто разрушает семью.

Руки Гордея сжались на руле.

— Когда?

— Вчера.

По телефону.

Таисия закрыла глаза.

Вот оно.

Еще один разговор.

Еще одна маленькая тяжесть, положенная на ребенка.

Гордей медленно выдохнул.

— Ты не должна это понимать.

— А кто должен?

— Я, — сказал он.

— И мама.

Таисия посмотрела на него резко.

Марта тоже.

Он повторил:

— Я и мама. Не ты.

Дочь молчала.

Потом тихо спросила:

— А если я все равно думаю?

— Тогда думай, — сказал Гордей.

— Но не решай за нас.

И не спасай меня.

Марта опустила глаза.

— Ты слышал?

— Да.

— Когда?

— Когда говорил с бабушкой.

И мама сказала.

Марта посмотрела на Таисию.

— Ты сказала?

— Да.

— Зачем?

— Потому что это было слишком тяжело для тебя.

Дочь молчала.

Потом кивнула.

Не благодарно.

Но не враждебно.

Савелий доел кусок пирога.

— Я никого не спасаю. Я только динозавра.

Марта вздохнула.

— Мы знаем.

Гордей впервые за вечер улыбнулся.

Коротко.

Устало.

Потом машина снова поехала домой.

На этот раз дом встретил их не как крепость, а как место, куда все четверо вернулись после плохого вечера и странного пирога.

Лариса Ивановна вышла в холл.

— Вы уже? Ужин…

Савелий важно сказал:

— Мы ели пирог свободы.

Домработница не моргнула.

— Понимаю. Тогда ужин свободы можно оставить на завтра?

— Можно, — разрешил он.

Марта пошла наверх.

Савелий следом, но на середине лестницы обернулся:

— Пап, у тебя плюс два балла.

Гордей поднял брови.

— За что?

— За пирог и за то, что сказал бабушке, что мы уезжаем.

— Спасибо.

— Но минус один, что она вообще говорила.

— Справедливо.

— Итого плюс один.

— Буду стараться.

Савелий кивнул и убежал.

Таисия сняла пальто.

Гордей стоял рядом.

Несколько секунд они молчали.

Потом он сказал:

— Я не знал, что мать звонила Марте.

— Теперь знаешь.

— Я поговорю с ней жестче.

— Гордей.

— Что?

— Не жестче. Яснее.

Он посмотрел на нее.

— Да. Яснее.

— И письменно тоже.

— С матерью?

— Если она продолжит втягивать детей — да.

Он устало усмехнулся.

— Норин сказал бы то же самое?

— Почти наверняка.

— Я начинаю слышать его голос в твоих фразах.

— А я слишком долго слышала только твой.

Он замолчал.

Фраза вышла жестче, чем она планировала.

Но правдивее.

— Таисия, — сказал он тихо.

— Сегодня в машине… я не играл.

— Я знаю.

— Правда?

— Да.

Он смотрел на нее с неожиданной незащищенностью.

— Это не значит, что я тебе доверяю, — добавила она.

— Я понял.

— И не значит, что соглашение стало лучше от пирога.

— Тоже понял.

— Хорошо.

Он кивнул.

— Но я рад, что ты это знаешь.

Она не ответила.

Потому что тоже была рада.

И это было неприятно.

Наверху хлопнула дверь Савелия, потом послышался его голос:

— Марта! Динозавр не видел пирог, ему надо рассказать!

— Савелий, я делаю вид, что сплю!

— Тогда я шепотом!

Таисия закрыла глаза.

Гордей тихо рассмеялся.

Настояще.

Едва.

И это был такой знакомый звук, что у Таисии внутри что-то болезненно дрогнуло.

Она сразу повернулась к лестнице.

— Пойду к детям.

— Да.

В комнате Марты свет был включен.

Дочь сидела на кровати, сняв платье и переодевшись в домашний свитер. Перед ней лежали тюльпаны — она зачем-то принесла их из гостиной и поставила в стакан на письменном столе.