Жена, которой не было в документах - Виолетта Весна Страница 111

— Можно?

— Можно.

Таисия вошла.

— Как ты?

Марта пожала плечами.

— Нормально.

— Это настоящее нормально или школьное?

Дочь подумала.

— Среднее.

— Уже честно.

Марта смотрела на тюльпаны.

— Бабушка раньше такой не казалась.

— Какой?

— Ну… чтобы воздух забирала.

Таисия села на край кресла.

— Она давно такая. Просто раньше ты была меньше и слышала меньше.

— А ты?

— Я слышала.

— И молчала?

— Часто да.

Марта повернулась.

— Почему?

Таисия не ответила сразу.

Хотелось сказать: потому что уважала старших, берегла Гордея, хотела мира, думала, что так правильно.

Все это было бы правдой.

Но не всей.

— Потому что боялась, что если начну спорить, меня назовут неблагодарной, — сказала она.

— И назвали.

— Да.

— Значит, зря молчала?

Таисия улыбнулась грустно.

— Похоже.

Марта опустила глаза.

— Я тоже молчала.

— Сегодня нет.

— Я сказала грубо.

— Ты сказала правду.

— Бабушке было больно.

— Да.

— Мне из-за этого плохо.

— Это нормально. Правда иногда делает больно не только тому, кому ее говорят, но и тому, кто говорит.

Марта сжала рукав свитера.

— Папа сегодня был… другой.

— Да.

— Ты ему веришь?

Сложный вопрос.

Опять.

— В том, что сегодня он хотел защитить вас, — да.

— А вообще?

— Пока нет.

Дочь кивнула.

— Честно.

— Я стараюсь.

Марта помолчала.

— Я все равно не хочу уезжать из дома.

— Я знаю.

— Но я уже не хочу, чтобы ты уехала.

Таисия почувствовала, как сердце сжалось.

— Это важно для меня.

— Только не плачь.

— Постараюсь.

— Ты плохо стараешься.

Таисия рассмеялась, вытирая глаза.

Марта улыбнулась.

Потом тихо сказала:

— Если будет второй дом, я хочу сама выбрать лампу.

— Хорошо.

— Не розовую.

— Записала.

— И не такую дорогую, как у бабушки.

У нее все вещи смотрят на тебя как учителя.

Таисия снова улыбнулась.

— Согласна.

— И Савелию надо комнату без места под кроватью.

— Почему?

— Он туда будет складывать страхи, и их потом не достанешь.

— Тоже верно.

Марта легла, натянула одеяло.

— Мам.

— Да?

— Ты не обсуждаешь при детях.

Но потом рассказывай честно. Не все, но честно.

Таисия кивнула.

— Обещаю.

Слово вышло само.

Она испугалась его.

Марта тоже заметила.

— Осторожнее с этим словом, — сказала дочь.

Точно тем же тоном, каким Таисия сказала Гордею.

Таисия закрыла глаза и тихо засмеялась.

— Ты права.

— Я в тебя.

— И в папу тоже.

— Знаю, — Марта вздохнула.

— Это сложно.

— Очень.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Таисия вышла.

У комнаты Савелия дверь была открыта.

Он лежал на животе и шепотом рассказывал динозавру:

— …а потом бабушка сказала фамилией, и мы уехали. Папа был немного герой, но не весь. Мама была дверь.

Марта была почти не окно.

А пирог был хороший.

Таисия тихо постучала.

— Можно войти в хроники?

— Можно.

Она села рядом.

— Как ты?

— Пирог помог.

— А если без пирога?

Он подумал.

— Было плохо. Когда бабушка сказала, что ты что-то разрушаешь.

— Ты испугался?

— Нет.

Она посмотрела на него.

Он вздохнул.

— Да.

— Чего?

— Что если взрослые будут говорить «семья», а сами будут кусаться, я не пойму, где настоящая семья.

Таисия легла рядом поверх одеяла и обняла его.

— Настоящая семья не там, где все всегда хорошие.

А там, где после плохого стараются не бросать друг друга в этом плохом.

— Мы стараемся?

— Я стараюсь.

— Папа?

— Сегодня тоже.

— Бабушка?

Таисия помолчала.

— Бабушке сложнее.