В тени эмира. Шрамы на песке 1 - Ирэн Блаватская Страница 117

— Я знаю, мама, я и не отказываюсь.

— Тогда чего ты хочешь от меня?

— Шакра — человек, не вещь, не кукла бездушная. Сколько же можно рвать ее из рук в

руки? Почему ты молчишь? Почему не прекратишь этот произвол?

— Потому что Фалах тоже человек и тоже имеет право на счастье.

— Что? О каком счастье ты говоришь? Мама…

— Ты знаешь, о каком…

— Не там он ищет… Она ненавидит его!

— Пройдет время, и она его полюбит, обязательно полюбит… Я знаю, сынок… Я чувствую

это.

— Это невозможно… Он слишком много горя ей принес.

— Ты молод и не знаешь жизни… как не знаешь и женщин, мой мальчик. Любовь и

ненависть всегда рядом, ходят бок о бок друг с другом и никогда не расстаются.

Сегодня она может ненавидеть его, а завтра — умереть от любви к нему…

— А если все не так и ты ошибаешься?

— Я много чего повидала в жизни и пережила и редко ошибаюсь, когда речь заходит о

жизненных вопросах.

— Боюсь, что это не тот случай...

— Даже не сомневайся… Все именно так и будет…

— Надеюсь, ты знаешь, о чем говоришь… — произнес он спустя некоторое время.

— Фалах все правильно сделал, со временем ты убедишься в верности моих слов.

— Почему ты так защищаешь его? Я же вижу, что ты не одобряешь его решения вернуть

Шакру назад, даже, может быть, мысленно осуждаешь… Почему не скажешь об этом вслух?

— Ничего удивительного в этом нет. Он мой сын, и я во всем его поддержу...

— Нет, мама… не поэтому… Что бы он ни сделал, не важно что, ты как будто стараешься

оправдать его, даже если не согласна с этим.

— Тебе показалось…

— Я и раньше это замечал. Почему? Ответь мне… Я имею право знать...

— Потому что не смогла дать ему всего в свое время, а теперь пытаюсь наверстать

упущенное, — вымученно произнесла она после некоторой паузы.

— Я не понимаю тебя, мама… О чем ты говоришь?

— Салех, вспомни свое детство… Ты рос избалованным мальчиком, окруженным любовью и

заботой. У тебя было все, что только ты мог пожелать, ты не знал, что такое «нет».

— Почему ты заговорила об этом?

— Посмотри на своего брата. А что ОН видел в детстве? Оно так быстро закончилось для

него, что он и увидеть толком ничего не успел. Никогда себе этого не прощу… С самого

раннего детства отец возил его с собой во все походы, желая приучить к взрослой

жизни, а потом... — Женщина тяжело вздохнула. — Ему было четырнадцать лет, когда не

стало вашего отца. Ты был тогда еще маленьким, когда он заменил его и взвалил на

свои хрупкие плечи всю ответственность за целую страну. Это сейчас он несгибаемый

как скала, а тогда был худеньким долговязым подростком, и ему сразу пришлось встать

во главе армии и идти на войну, которую развязали наши соседи, пользуясь тем, что во

главе Хафрака встал неопытный подросток.

Ниже представлен текст, прошедший техническую корректуру. В соответствии с вашим

запросом, содержание, структура и авторский стиль сохранены без изменений.

Исправлены: пунктуация (оформление прямой речи, деепричастных оборотов, обращений),

орфография и опечатки, а также устранена избыточность или нехватка пробелов.

— Фалах — недоласканный, недолюбленный ребенок. Как же я хотела согреть его,

приласкать, но он не позволял мне этого, утверждая, что уже достаточно взрослый,

чтобы прятаться за маминой юбкой, и что этим я только унижаю его в глазах подданных.