Тень Сицилийского ястреба - Полина Каминская Страница 139

— Она не дура, Маттео. И не пленница без права понимать, где находится.

Лицо Маттео окаменело.

— Выйди.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Я сказал: выйди.

Рик посмотрел на Владлену. В его взгляде была тревога, но и предупреждение: теперь она сама выбрала этот путь.

— Кричи громче, если он начнет быть невыносимым, — сказал он с нарочитой легкостью. — Я постараюсь сделать вид, что не подслушиваю под дверью.

Маттео метнул в него такой взгляд, что любой другой человек предпочел бы исчезнуть мгновенно. Рик, однако, лишь ухмыльнулся и вышел.

Дверь закрылась.

Владлена осталась с Маттео наедине.

Он стоял неподвижно, слишком спокойный для человека, который вот-вот взорвется.

— Что именно он рассказал? — спросил Маттео.

— Достаточно, чтобы я поняла, почему ты ему доверяешь.

— Это не твое дело.

— А что здесь мое дело? — Владлена поднялась. — Скажи мне. Я живу в твоем доме, хожу под твоей охраной, засыпаю и просыпаюсь среди людей, которые знают о тебе больше, чем я. Ты решаешь, куда мне можно, с кем говорить, что слышать. Но как только я пытаюсь понять, кто ты, ты отвечаешь: «не твое дело».

Его челюсть напряглась.

— Я защищаю тебя.

— Нет, Маттео. Иногда ты защищаешь меня. А иногда просто контролируешь, потому что тебе страшно.

Его взгляд стал опасным.

— Осторожнее.

— Вот именно, — она сделала шаг ближе. — Ты всегда заставляешь всех быть осторожными. Рика. Своих людей. Меня. Даже себя. Ты построил вокруг себя стены и называешь это безопасностью.

Маттео усмехнулся, но в этой усмешке не было тепла.

— Ты слишком много услышала за один вечер и решила, что всё поняла.

— Нет. Я поняла только то, что ты когда-то был мальчиком, который хотел помочь голодным детям, а потом кто-то решил, что за это тебя надо наказать.

На его лице не дрогнул ни один мускул, но воздух будто стал плотнее.

— Замолчи.

— Почему? Потому что это правда?

— Потому что ты не знаешь, о чем говоришь.

— Тогда расскажи мне сам.

Он резко отвернулся, прошел к бару и налил себе виски. Руки его оставались спокойными, но Владлена заметила: он налил слишком много.

— Нет.

— Маттео…

— Я сказал — нет.

Она подошла ближе, останавливаясь у него за спиной.

— Я не хочу жалеть тебя.

Он сжал стакан.

— А чего же ты хочешь?

— Понять. Быть рядом не вслепую. Не бояться каждого твоего молчания. Не гадать, что во мне ты видишь — угрозу, слабость или шанс снова почувствовать себя живым.

Маттео медленно повернулся. Его глаза были темными и усталыми.

— Ты не понимаешь, чего просишь.

— Возможно.

— Мои воспоминания — не сказка, которую рассказывают у камина, Владлена.

— Я знаю.

— Нет, не знаешь, — его голос стал выше. — Рик рассказал тебе красивую часть. Про мальчика, который принес еду. Про доброту. Про долг. Это удобно слушать. Почти благородно. Но дальше нет ничего красивого.

— Я не прошу красоты.

Маттео смотрел на неё так, будто пытался найти слабость. Увидеть страх, отвращение, сомнение — что угодно, за что можно было бы ухватиться и оттолкнуть её.

Но она не отступила.

Долгая пауза повисла между ними. За стеной едва слышно скрипнули половицы. Рик действительно был где-то рядом.

Маттео горько усмехнулся.

— Он подслушивает.

— Конечно подслушивает.

— У него инстинкт самосохранения отсутствует с рождения.

— Возможно, поэтому он всё ещё рядом с тобой.