Тень Сицилийского ястреба - Полина Каминская Страница 148

— Нет, — тихо сказал Рик. — Ты похож на человека, который уже слишком глубоко увяз.

Владлена

За дверью Владлена больше не выдержала. Она бесшумно отступила назад, а потом почти бегом ушла по коридору, стараясь не слышать ничего больше. В груди было так тяжело, будто туда положили камень.

Она заперлась в своей комнате и только там позволила себе вдохнуть.

Тишина не спасала. Тишина давила ещё сильнее, чем чужие голоса за стеной. У неё дрожали руки, и она, опустившись на край кровати, сжала пальцы так сильно, что ногти впились в ладони. Слова Рика продолжали звучать в голове, беспощадные, точные, как нож.

Она была не просто рядом.

Она была угрозой.

Не для себя даже — для него.

И от этого становилось страшнее.

Потому что если Маттео молчал, если не говорил прямо, значит, он уже принял внутреннее решение. И это решение было хуже любой ссоры. Хуже крика. Хуже расставания.

Это была попытка отпустить её так, чтобы она не увидела, как ему больно.

За дверью послышались шаги.

Владлена замерла.

Сердце ударилось о рёбра, когда она узнала его походку.

Один короткий стук.

— Влад, открой.

Она не ответила.

Ещё одна пауза.

Потом его голос, глухой и усталый:

— Я знаю, что ты слышала.

Вот теперь она закрыла глаза. Значит, прятаться бесполезно. Значит, он всё понял.

— Уходи, — сказала она, но голос сорвался на последнем слове.

— Не могу.

— Можешь, Маттео. Ты всегда умел уходить так, чтобы никто не успел тебя остановить.

Тишина за дверью стала тяжелее.

— Я пытаюсь сделать именно это, — наконец сказал он.

Эти слова ударили сильнее, чем пощёчина.

Владлена резко поднялась, чуть не потеряв равновесие.

— Тогда зачем ты пришёл? Зачем стоишь там? Чтобы добить меня окончательно?

— Чтобы ты поняла, — ответил он.

— Что именно? Что я мешаю тебе? Что из-за меня ты выглядишь слабым? Что я — ошибка?

Он открыл дверь без лишнего движения.

Маттео стоял на пороге с тёмным следом на костяшках пальцев и с тем выражением лица, которое бывает у человека, пережившего слишком многое, чтобы продолжать лгать. Он выглядел как человек, который уже проиграл что-то очень важное и теперь пытается спасти хотя бы остатки.

— Ты не ошибка, — сказал он тихо. — Но ты уязвимость. И они уже это поняли.

Владлена смотрела на него, не моргая.

— Значит, всё это правда.

Он не ответил сразу, и этого хватило.

Она усмехнулась — коротко, с болью.

— Ты собирался меня отправить.

— Да.

— Чтобы защитить?

— Да.

— И даже не собирался сказать мне прямо?

Маттео провёл рукой по лицу.

— Если бы сказал, ты бы осталась назло.

— Может быть.

— Именно.

Он сделал шаг вперёд, но остановился, не решаясь подойти ближе.

— Влад, я слишком далеко зашёл. Я позволил себе то, что не имел права позволять. И чем дольше ты рядом, тем больше людей начинают смотреть на тебя как на слабое место. Не потому, что ты слаба. А потому что рядом со мной слабым может стать кто угодно.

Она отвернулась.

Слёзы подступили резко, но она не хотела, чтобы он их видел.

— Тогда это конец?

Маттео молчал всего секунду, но ей показалось — целую вечность.

— Для нас — если другого выхода нет.

— А для тебя?

Он посмотрел на неё так, как смотрят на единственное, что ещё держит тебя на краю.

— Для меня он уже давно начался.

Он хотел сказать что-то еще, но в коридоре вдруг раздался быстрый, торопливый стук. Не тот, каким обычно стучат, прежде чем войти к другу. Не случайный и не вежливый. Слишком нервный. Слишком настойчивый. Так стучат только тогда, когда новость уже жжет ладонь, а промедление может стоить слишком дорого.