Развод с генералом. Больше не подчиняюсь - Виолетта Весна Страница 16

Мира закрыла папку, но руку с нее не убрала.

— Слушай меня внимательно. Сейчас у тебя появится желание решить, что во всем виноват он. Или наоборот — что он точно ни при чем и надо срочно ему помочь. Не делай ни того, ни другого. Мы пока знаем одно: есть документ с твоей подписью, который ты не подписывала. Этого достаточно, чтобы действовать спокойно.

— Спокойно? — Я посмотрела на нее. — Мира, если этот платеж связан с поставками для «Гранита», меня могут обвинить?

— Теоретически могут попытаться. Практически многое зависит от того, какие еще документы есть, кто проводил платеж, кто подтверждал полномочия, как работала электронная подпись и кто имел доступ. Поэтому мы сейчас забираем все, что касается фонда, и делаем копии всего, что не можем забрать.

— Демьян не даст.

— Демьян только что согласился на конверт. Значит, он способен договариваться, когда понимает последствия.

Я посмотрела на закрытую дверь кабинета.

— Или он понял, что я больше не одна.

— Это тоже результат.

Демьян вернулся с плотным белым конвертом. За ним вошла Алевтина Семеновна с подносом, на котором лежали клейкая лента, ручка и ножницы. Она была маленькая, седая, в темном платье, всегда аккуратная и почти незаметная. Сейчас ее глаза были красными.

— Есения Павловна, может, вам чай? — спросила она тихо.

От этой простой заботы мне стало почти больно.

— Спасибо, Алевтина Семеновна. Не сейчас.

Она кивнула, но не ушла сразу.

— Вы только берегите себя, ладно? Вещи вещами, бумаги бумагами, а здоровье одно.

Демьян напрягся. Я поняла, что ему не понравилось это маленькое нарушение порядка: домработница вдруг говорила не как персонал, а как человек, который видел меня здесь каждый день.

— Я постараюсь, — сказала я.

Алевтина Семеновна вышла.

Мы запечатали документ. Мира сфотографировала процесс, Демьян подписал конверт первым. Его подпись была уверенной, резкой. Моя вышла чуть неровной.

Когда все закончилось, я собрала личные документы в сумку. Из кабинета мы поднялись на второй этаж.

Спальня встретила меня запахом нашего дома.

Не дорогим ароматом свечей и не чистым бельем. Чем-то более простым: его гелем после бритья, моим кремом для рук, деревом гардеробной, утренним воздухом из приоткрытого окна. Здесь не было зрителей, пресс-службы, охраны. Здесь было сложнее всего помнить, зачем я приехала.

На кровати лежал сложенный плед. Мой плед. На тумбочке стояла книга, которую я читала три недели и никак не могла закончить. В ванной наверняка все еще стояла моя щетка в стакане рядом с его бритвой.

Вещи не знали, что мы разводимся.

Мира осталась у двери.

— Я подожду здесь. Сама собери то, что нужно. Если хочешь, помогу.

— Я сама.

Демьян не вошел. Стоял в коридоре.

Я открыла шкаф и достала дорожную сумку. Сначала положила практичное: белье, джинсы, свитер, домашнюю одежду, косметичку, зарядку. Потом увидела на полке его старую футболку, в которой спала, когда он уезжал в командировки.

Рука сама потянулась к ней.

Я остановилась.

— Возьми, если нужна, — сказал Демьян из коридора.

Я не обернулась.

— Мне не нужна вещь, которая будет пахнуть домом.

Он ничего не ответил.

И за это я была благодарна. Еще один спор я бы сейчас не выдержала.

Когда сумка была почти полной, я открыла нижний ящик комода. Там лежали мои украшения, коробка с письмами, несколько фотографий и маленькая бархатная шкатулка. В ней хранились серьги, которые Демьян подарил мне в первый год брака, когда еще умел выбирать подарки сам, без помощников и протокольных подсказок.