Тень Сицилийского ястреба - Полина Каминская Страница 17

Я посмотрела ему в лицо внимательнее. На виске у него пульсировала тонкая жилка. Челюсть была напряжена так, будто каждое слово давалось через боль. И в глазах…

Я замерла.

В его глазах я увидела не только угрозу.

Там было что-то другое. Что-то, что он пытался задавить яростью, сарказмом, грубостью. Похожее на отчаяние. Похожее на страх.

Не за себя.

Эта мысль была такой нелепой, что я тут же оттолкнула ее.

Возможно, мне просто хотелось увидеть в нем человека. Возможно, мозг, загнанный в угол, цеплялся за любую трещину в его маске, лишь бы не сойти с ума.

— Почему? — спросила я тихо.

Рик нахмурился.

— Что — почему?

— Почему ты так злишься? Если я для вас всего лишь проблема, груз, ошибка… почему тебе не все равно?

Он отвернулся на долю секунды. Этого хватило, чтобы я поняла: вопрос попал в цель.

Из зала донеслись аплодисменты. Кто-то объявил следующий танец. Мужской голос, усиленный микрофоном, прозвучал торжественно и весело, словно за стеклянными дверями не стояли два человека на грани срыва.

— Владлена.

Голос Маттео заставил меня вздрогнуть.

Он стоял в нескольких шагах, будто возник из самого полумрака зала, держа в руке узкий бокал с шампанским. Золотистые пузырьки поднимались к поверхности тонкой цепочкой, отражая свет огромных люстр, но сам он казался вырезанным из ночи. Черный смокинг сидел безупречно, подчеркивая ширину плеч, белоснежная рубашка резко контрастировала с загорелой кожей, а темные волосы были уложены так идеально, словно даже ветер не осмелился бы их потревожить.

И всё же в его облике не было ничего безупречно светского. За этой дорогой тканью, за спокойной осанкой, за ленивой уверенностью скрывалось нечто опасное. Хищное. Первобытное.

Он смотрел на меня с той самой улыбкой собственника — человека, который не просит, а забирает. Человека, уверенного, что весь мир уже принадлежит ему, просто некоторые еще не успели это понять.

Я невольно сжала пальцы в кулак.

Рик отпустил меня и отошел буквально на пару шагов, чтоб в случае чего предотвратить попытку к бегству.

Вокруг нас звучала музыка. Мягкая, тягучая, почти гипнотическая. Гости смеялись, переговаривались, пили шампанское, касались друг друга локтями и бокалами, но в этот миг все они словно отдалились. Зал расплылся за его спиной пятнами света, золота и черного бархата. Я слышала только собственное дыхание — слишком частое, слишком неровное.

Маттео сделал шаг ко мне.

Потом еще один.

И протянул руку.

Приглашение на танец выглядело безупречно вежливым. Почти старомодным. Но я слишком хорошо видела сталь под этим жестом.

— Ты не можешь отказаться, — произнес он с улыбкой, которая не предвещала ничего хорошего.

Я почувствовала, как внутри все сжалось.

— Я… я не умею танцевать, — сказала я, пытаясь сделать голос ровным.

Это было жалкой попыткой отступления, и мы оба это понимали.

На мгновение мне вспомнился Рик. Его насмешливый взгляд, его холодные слова о моей беспомощности.

Тогда я ненавидела его за эти слова.

Сейчас ненавидела себя за то, что они всплыли в памяти именно здесь, именно перед Маттео.

Он чуть склонил голову, словно услышал мои мысли.

— Я научу.

Не дождался моего ответа.

Его пальцы сомкнулись на моем запястье — не грубо, но так, что сопротивление сразу стало бессмысленным. Горячая ладонь обожгла кожу даже сквозь тонкий браслет. Я дернулась, но он уже вел меня в глубь зала, туда, где пары кружились под музыку, где нельзя было спрятаться за колонной, за спинами гостей, за маской равнодушия.