Тень Сицилийского ястреба - Полина Каминская Страница 21

Глава 7. За закрытыми дверями

Маттео держал меня за запястье так крепко, что пальцы у меня начали неметь почти сразу.

Я не вырывалась. Не потому, что смирилась. Просто понимала: любое сопротивление сейчас будет выглядеть жалко. Вокруг всё ещё звучала музыка, гости смеялись, бокалы звенели тонко и красиво, словно в этом доме происходило что-то обычное, приличное, светское. Словно меня не тащили через коридор, как провинившуюся вещь, которую нужно убрать с глаз.

Маттео не смотрел на меня. Его лицо было каменным, челюсть напряжена так, будто он сдерживал не слова, а ярость. Я видела его профиль в отблесках хрустальных люстр: слишком спокойный, слишком холодный. Опасный.

У двери уже стояли двое охранников.

— В комнату, — коротко бросил Маттео на итальянском. — И не выпускать.

Один из них кивнул. Второй открыл дверь, ведущую в коридор к лестнице, и я невольно оглянулась назад — туда, где за аркой всё ещё кружились женщины в дорогих платьях, где мужчины улыбались, склоняясь друг к другу с бокалами шампанского, где играла музыка, скрывая под собой всё настоящее.

Ложь звучала громче скрипок.

Я успела заметить, как Маттео задержался на секунду, будто хотел что-то добавить. Но не сказал. Только отпустил мою руку так резко, словно прикосновение ко мне обожгло его, и отвернулся.

Охранники повели меня наверх.

Запястье пульсировало. На коже уже проступали красные следы его пальцев. Я машинально потёрла их, но боль не исчезла. Она лишь стала реальнее.

Меня завели в мою комнату и закрыли дверь снаружи.

Щелчок замка прозвучал окончательно.

Я подошла к окну.

С высоты второго этажа сад казался почти сказочным: ровные дорожки, подсвеченные фонарями, тёмные силуэты кипарисов, машины у подъездной аллеи, люди в вечерних нарядах. Всё было безупречно. Всё было рассчитано. Каждый светильник, каждый официант с подносом, каждая улыбка — часть тщательно выстроенной декорации.

А за этой декорацией происходило что-то другое.

Что-то грязное.

Я не знала деталей, но чувствовала их кожей. Как холод от приоткрытого окна. Как запах грозы, когда небо ещё чистое, но воздух уже давит.

Через какое-то время музыка оборвалась.

Не постепенно, не как в конце приёма, когда оркестр доигрывает последнюю мелодию. Нет. Просто — тишина.

Я застыла у окна.

Внизу люди начали расходиться быстрее. Их лица уже не были расслабленными. Кто-то говорил по телефону, кто-то торопливо обнимался на прощание, кто-то почти бежал к машине, стараясь сохранить видимость спокойствия. Водители подгоняли автомобили к крыльцу один за другим.

Фары скользили по фасаду особняка, выхватывая из темноты охранников, стоящих чуть дальше от входа. Их стало больше. Намного больше.

Я прижалась лбом к стеклу.

«Кого они искали?»

Вопрос въелся в мысли, как заноза.

Ещё полчаса я наблюдала, как двор пустеет. Последняя машина исчезла за воротами, и дом будто выдохнул. Только это был не выдох облегчения, а зловещая пауза перед тем, как хищник вонзит зубы.

За дверью моей комнаты всё это время стояли охранники. Я слышала их приглушённые голоса. Они почти не разговаривали, но иногда скрипел пол, шуршала одежда, кто-то поправлял рацию.

Потом в наушнике одного из них что-то прошипело.

Я услышала резкий треск помех, короткую фразу. Слишком тихую, чтобы разобрать, но достаточно отчётливую, чтобы понять: поступил приказ.