Развод с генералом. Больше не подчиняюсь - Виолетта Весна Страница 22

— Как?

Мира села рядом и открыла ноутбук.

— Попросим ее предложить место, потом изменим его на нейтральное, где есть люди и камеры. Например, кофейня в бизнес-центре через дорогу от суда. Я буду за соседним столиком. Ты не обещаешь ничего, не передаешь документы, не едешь с ней никуда и не обсуждаешь вещи, которые могут быть гостайной. Если она скажет что-то по делу, мы потом оформим это правильно.

— А Демьян?

Мира посмотрела на меня внимательно.

— Ты спрашиваешь как жена или как человек, которого может касаться проверка?

Я не ответила сразу.

В этом и была проблема. Я еще не умела разделять.

Демьян был моим мужем. Человеком, которого я знала по утрам, в болезни, в молчании после тяжелых дней. Человеком, которому я доверяла настолько, что перестала проверять бумаги. Но теперь он был еще и генералом, начальником центра, человеком, который три дня знал о проблемах вокруг моего фонда и не сказал мне.

— Я не хочу действовать ему за спиной, — призналась я.

— Тогда сформулируем иначе. Ты не обязана ставить его в известность о каждом шаге, который предпринимаешь для собственной защиты. Особенно если он сам не дал тебе полной информации.

Это было разумно.

И все равно больно.

Я взяла телефон и написала:

«Я готова встретиться сегодня. Только в людном месте. Кофейня в бизнес-центре на Вознесенской, 16:30. Разговор без документов и без обещаний. Если вам угрожает опасность, лучше сразу обращаться официально».

Ответ пришел почти мгновенно.

«Я буду. Официально не могу. Они все узнают раньше».

Я показала Мире.

— «Они» — это кто? — тихо спросила я.

— Хороший вопрос. Задашь его первым.

До встречи оставалось четыре часа.

За это время Мира отправила два официальных письма: одно в бухгалтерию фонда, второе — на имя председателя попечительского совета, которым формально был не Демьян, а уважаемый отставной генерал с отличной репутацией и привычкой подписывать то, что приносили помощники. Еще она направила запрос о предоставлении копий всех договоров, где значилась моя подпись, и отдельно предупредила, что любые попытки уничтожить или заменить документы будут рассматриваться как воспрепятствование установлению обстоятельств.

Я сидела рядом и заполняла список известных мне мероприятий фонда.

Каждый пункт вытаскивал воспоминания.

Вот зимний сбор для семей погибших сотрудников. Я тогда лично звонила в клинику, чтобы выбить дополнительные места на реабилитацию. Вот летняя программа для детей. Я выбирала психологов и спорила с бухгалтером, потому что нельзя экономить на людях, которые будут работать с травмой. Вот тот самый проект восстановительного модуля. Я помнила совещание, где сказала, что пока нет прозрачной сметы, оплаты не будет.

На фразе «оплаты не будет» рука остановилась.

— Мира.

Она подняла глаза от ноутбука.

— Что вспомнила?

— На том совещании был Тарханцев.

— Заместитель Демьяна?

— Да. Родион Сергеевич Тарханцев. Он курировал часть взаимодействия с поставщиками для центра и иногда приходил на заседания фонда, если помощь касалась сотрудников «Гранита». Вежливый, спокойный, всегда с документами. Я тогда сказала, что проект замораживаем. Он улыбнулся и ответил что-то вроде: «Есения Павловна, ваша осторожность делает фонду честь, но иногда помощь нельзя откладывать до идеальных условий».