Тень Сицилийского ястреба - Полина Каминская Страница 35

Мысль о побеге не уходила ни на день.

Я проверяла двери. Проверяла окна. Проверяла замки. Проверяла даже шкафы — глупо, но отчаяние вообще любит глупые идеи, особенно когда все разумные уже сгорели. Всё было закрыто. Не просто закрыто — продумано. Дом стоял на отшибе, высоко и одиноко, как чужая мысль: скалы, море, ветер и ни одной живой души на километры вокруг. Панорамные окна только подтверждали очевидное: соседей нет. Свидетелей нет. Случайных машин тоже нет. Если бы я закричала, мой крик просто утонул бы в ветре.

Однажды я не выдержала и сказала это вслух:

— Даже если бы я вышла… куда я побегу? В море?

Рик, сидевший с чашкой кофе у окна, не отрываясь от какой-то газеты, даже не поднял головы.

— В море — красиво. Но неэффективно.

Я хмыкнула.

— Спасибо за честность.

— Пожалуйста, — отозвался он с невозмутимостью человека, который действительно считал это достоинством. — Я честный похититель.

Я швырнула в него книжкой. Он поймал её одной рукой, не моргнув.

Так прошло два месяца.

Тело окрепло. Ссадины зажили, оставив после себя только бледные, почти невидимые следы. Я всё ещё просыпалась по ночам от собственного дыхания, но уже реже. Всё ещё вздрагивала от громких звуков, но уже не каждый раз. И больше всего ненавидела именно это — привыкание. Организм предаёт быстро. Он учится выживать раньше, чем ты успеваешь решить, хочешь ли вообще продолжать.

Однажды утром Рик ворвался в мою комнату с таким видом, будто принёс невесть какое счастье, а не бутылку шампанского.

— Вставай, принцесса! У нас годовщина! Два месяца с того дня, как ты решила протаранить отбойник!

Он дёрнул за край одеяла и бесцеремонно стянул его вниз.

Я со стоном натянула подушку на голову.

— Рик, сейчас утро.

— Именно. Самое время радоваться жизни.

Я выглянула из-под подушки и с ненавистью уставилась на него.

— Я не пью.

— Зануда, — без тени раскаяния сказал он.

— Господи, Рик, сейчас полдевятого утра! И вообще я уже говорила, я не пью.

Это была не прихоть и не поза. Отношение к алкоголю у меня было категорически отрицательным, слишком категорически, чтобы кто-то в этом доме позволил себе шутить на эту тему.

Но Рик, разумеется, только шире улыбнулся.

Он с характерным хлопком открыл бутылку. Я вздрогнула от неожиданности, а он посмотрел на меня так, словно добился именно этого.

Игристое зашипело в бокале — почти весело, почти издевательски.

— Зануда, — повторил он, делая большой глоток прямо из бутылки.

— Иди к чёрту! — я схватила подушку и запустила в него.

Он ловко поймал её и, не удержавшись, рассмеялся.

— Вот это ты зря.

Следующее произошло слишком быстро. Он подошёл, резко, легко, как будто я действительно ничего не весила, перехватил меня за талию и закинул себе на плечо.

Я ахнула от возмущения и мгновенно попыталась вырваться.

— Рик! Ты совсем рехнулся?!

— Сейчас ты за всё ответишь, — сказал он с совершенно фальшивой мрачностью.

И только тогда до меня дошло, что он тащит меня к лестнице, ведущей в цоколь.

— Нет, нет, нет, только не бассейн! — я начала извиваться, но он держал меня слишком уверенно. У него явно была отличная физическая подготовка, и это было бесчестно. — Рик, я серьёзно!

— Уверен, — невозмутимо откликнулся он. — Ты всегда серьёзно, когда жалуешься.

Ещё через мгновение я уже летела в прохладную воду.