Тень Сицилийского ястреба - Полина Каминская Страница 36

Холод ударил в грудь, выбил дыхание, заставил на секунду забыть обо всём. А потом он прыгнул следом, подняв кучу брызг, и мы оба ушли под воду.

Когда я вынырнула, откашлялась и отпихнула его ладонью в плечо, меня вдруг накрыло совершенно дурацкое, почти опасное чувство. На несколько секунд я забыла, кто мы такие. Похититель и жертва. Охранник и пленница. Дом, в котором нет выхода. Всё это отступило куда-то на край сознания.

Мы плескались, толкались, смеялись, как идиоты, и пытались утопить друг друга не по-настоящему, а смехом, всплесками, водой, которая летела в лицо, в глаза, в волосы.

Я смеялась так, как не смеялась уже месяцы.

И это было почти страшно, потому что слишком напоминало нормальную жизнь.

— Видишь? — Рик откинул мокрые волосы назад. — Жива. Даже счастлива.

— Я счастлива от мысли, что утоплю тебя, — сказала я и брызнула ему прямо в лицо.

Он фыркнул, зажмурился, вытер глаза рукой и с показной обидой проговорил:

— Жестокая.

— Я учусь у лучших.

Мы снова засмеялись — и в этот момент смех оборвался резко, почти физически, словно кто-то перерезал тонкую нить.

В дверном проёме, ведущем в бассейн, стояла тёмная фигура.

Маттео.

Он выглядел так, будто не спал всю ночь. Расстёгнутая рубашка, тень щетины на челюсти, усталые глаза, в которых не было ни капли мягкости. Вода стекала с моих волос на плечи, и я вдруг почувствовала, что дрожу — не то от холода, не то от его присутствия.

Маттео прислонился к косяку, не входя внутрь, словно даже сам воздух бассейна был ему неприятен. Он смотрел на нас молча, и это молчание оказалось куда тяжелее любого окрика.

— Вам по десять лет? — наконец сухо спросил он.

Я выпрямилась в воде, вытерла лицо ладонью и, не успев толком подумать, улыбнулась ему дерзко, почти вызывающе.

— И кто тут у нас теперь зануда? — я посмотрела на Рика.

Всё замерло.

На лице Маттео промелькнуло что-то краткое и неуловимое — удивление, раздражение, возможно, даже тень чего-то ещё, чему я не смогла подобрать название. Он перевёл взгляд на Рика.

И Рик, который обычно умел отшучиваться, отводить удар или гасить любое напряжение, впервые за всё время выглядел виноватым.

— В кабинет. Живо, — сказал Маттео тихо.

Но именно это «тихо» прозвучало страшнее любого крика.

— Нам нужно серьёзно поговорить.

Рик сглотнул и кивнул.

— Да, босс.

Маттео бросил на меня последний взгляд — короткий, тяжёлый, колючий. Он не задержался на мокрых волосах, не скользнул по плечам, не остановился на моей вызывающей улыбке. Этот взгляд был другим. Не любопытным и не равнодушным. Скорее таким, каким проверяют, всё ли на месте. Или как будто решают что-то очень неприятное, но неизбежное.

Потом он развернулся и ушёл.

Атмосфера в доме изменилась мгновенно.

Будто кто-то захлопнул дверь не в кабинет, а в целую эпоху. Веселье исчезло, растворилось без следа, оставив после себя только сырой воздух, тревогу и привкус надвигающейся беды.

Они пробыли в кабинете больше часа.

Я успела вытереться, переодеться, спуститься на кухню и сделать себе завтрак — чисто машинально. Хлеб. Сыр. Кофе. Руки дрожали, и я злилась на себя за это, за эту слабость, за это тело, которое так легко выдаёт страх. Я не должна была дрожать. Не из-за него. Не из-за них. Не после всего, что уже было.

Марианна оставила рядом с моей тарелкой фруктовую нарезку и так же бесшумно удалилась. Лилит мелькнула в дверях, остановилась на секунду, будто хотела что-то сказать, но, увидев моё лицо, передумала и исчезла так же быстро, как появилась.