Со смертью нас разделяют слезы - Ао Морита Страница 51

— Пожалуй, пойду домой. Не хочу засиживаться.

— Да? Ладно.

Когда переобулся в прихожей, я коротко попрощался:

— До встречи в школе! – И уже взялся за ручку двери.

Но вдруг Хосино окликнула меня:

— Слушай, только не рассказывай Момоке, как я тут сопли распустила. Не хочу, чтобы она волновалась.

— Угу. Ладно, ничего не скажу.

— Спасибо. Ну, хорошей дороги!

Я махнул рукой на прощание и ушел. Сердце до сих пор колотилось. Я даже не думал, что она так отреагирует…

Несмотря на довольно ранний час, уже совершенно стемнело, дул пронизывающий ветер, живо давая понять, что ноябрь не за горами.

Надеюсь, мы его переживем и Хосино опять будет улыбаться как прежде. Вернутся ли прежние веселые заседания?

⁂

Несколько дней спустя, когда Хосино опять не захотела остаться на заседание кружка, я отправился навестить Момоку: по какой-то случайности она пригласила меня как раз после отказа Хосино.

Давненько мы с ней не виделись с глазу на глаз. Обычно мы использовали такие встречи, чтобы обсудить, как дела у нашей общей подруги, и составить план действий.

До годовщины оставалось две недели. Я не понимал, в самом ли деле Хосино и в этом году задумала что-то с собой сделать. Только видел, что с каждым днем она выглядит все мрачнее, и презирал себя за беспомощность и слабохарактерность.

— Можно? – Я постучался.

— О! Проходи, проходи, присаживайся, – улыбнулась Момока и закрыла книгу. Она совершенно побелела, и с первого взгляда было видно, что ей нехорошо. – Как Судзуна?

— Такая мрачная, что я ее с трудом узнаю́. Совсем пала духом. В последнее время прогуливает занятия и не соглашается участвовать в заседаниях кружка…

— Ясно… – вздохнула Момока. – Надо что-то делать.

Я рассказал, как горько расплакалась Хосино, когда мы смотрели кино у нее в гостях, и заодно решил подробнее расспросить о двух прошлых годах.

— Можно узнать о том, что же все-таки произошло? Как она до такого дошла, ну и вообще…

— Угу… Понимаю. В первый раз Судзуна пыталась повеситься, но мама вовремя заметила. А во второй раз я не дала ей спрыгнуть с платформы. – Момока говорила, мучительно выдавливая из себя слова. Наверняка она и вспоминать об этом не хотела.

Чтобы снова заговорить, ей понадобилось время.

— В сравнении с прошлым и позапрошлым годом она выглядит значительно веселее и обещала мне, что больше никогда, но теперь мне за нее опять страшно…

Слова давались сэмпаю с трудом. Кажется, беззаботный вид, который в ее присутствии на себя напускала Хосино, чтобы не тревожить подругу, вовсе ее не обманывал.

Я уверен, что и с покойной Юдзуной Момока тоже дружила, потому по мере приближения трагической даты на нее тоже наваливались печальные мысли. Еще и собственное здоровье подводило.

— Не волнуйся. В этом году я сам с нее глаз не спущу… Эх, обнадежил так обнадежил.

Момока усмехнулась в ответ на мой горестный вздох.

— Правда обнадежил, – утешила меня она. – Я уже спрашивала, но все же: ты любишь Хосино?

— Не знаю. Я никогда ни с кем не сближался и не понимаю собственных чувств, – смущаясь, ответил я, ничуть не покривив душой.

Такое со мной случилось впервые, поэтому я не знал, как правильно выразить чувства, что я испытывал к Хосино. Всю жизнь я держался от людей подальше и еще ни разу не бросал все силы на помощь кому-то.