Чудо для мужчины с принцессой - Ольга Корк Страница 56

— Есть у меня вариант, — я всё ещё не оборачивалась. Потому что если обернусь — он увидит в моих глазах слишком много, но усмешку себе позволила.

Костя молчал. Я чувствовала его взгляд, скользящий по моему лицу. Была уверена, что он рассматривал и лису, которую я всё же дерзнула нарисовать на фреске. Наверное, слишком самоуверенно, но Костя ничего не сказал.

Он отошёл к столу, взял другую кисть — широкую, которой мы грунтовали стену. Макнул в коричневую краску. И прямо перед лисой — ближе к замку — нарисовал большое пятно.

Так, минуточку… Это что?

Я уставилась на это безобразие. Молчала долго, очень долго. Потом всё-таки повернулась и посмотрела на Гордеева.

— Константин Игоревич, — протянула я, не скрывая скепсиса в голосе. — А это что?

— След, — ответил он серьёзно.

— След? — я прищурилась, разглядывая бурое пятно. Оно было похоже на всё что угодно, только не на след. — Вы уверены? Может, это камень? Или окаменелость? Или куст, переживший химическую атаку?

Он смотрел на меня. Глаза смеялись, хотя он пытался держать лицо.

— Это медвежий след, Чудо.

— Медвежий? — я склонила голову набок, изображая глубокую задумчивость. — Ну не знаю… Я, конечно, не специалист по медведям, но обычно они помельче как-то шагают. И поаккуратнее. А это… Доисторический мишка был?

— А это я рисовал, — перебил он. — Я, между прочим, художник ещё тот. Сама знаешь.

— Ой, знаю, — я не выдержала и фыркнула. — Я твоего медведя у ворот каждый день вижу. У него левое ухо выше правого на пять сантиметров.

— Это чтобы он лучше слышал, — парировал Костя. — Специально так было задумано. Ты что! Чтоб врагов за версту чуять.

— Врагов? — я засмеялась. — Какие враги у принцессы, которая спит в замке под присмотром дракона и медведя?

— Всякие, — он пожал плечами. — Лисы, например. Хитрые, рыжие. Приходят, крадут сердца и уходят.

Я замерла.

Он смотрел на меня. И в мужском взгляде было так много всего. Того самого, настоящего, затаённого, от чего у меня внутри всё переворачивалось.

— Нахалка, — сказал он тихо.

— Сам виноват, — ответила я шёпотом. — Не умеешь — не беритесь.

— Зато старался от души.

Мы смотрели друг на друга. Смех утих, и вдруг стало очень тихо. Воздух чуть ли не зазвенел от предвкушения чего-то важного. Чего-то, что может произойти здесь и сейчас.

— Это медвежий след, — сказал Костя уже серьёзно. — Рядом с лисой. Чтобы она знала: ей можно к замку. Там ей рады. И её там ждут.

У меня перехватило дыхание.

— Кто ждёт? — спросила едва слышно.

Костя не ответил. Просто смотрел. Долго, не отводя взгляда. И в этом взгляде было всё, что он не мог сказать вслух.

Где-то в доме тикали часы. Варя посапывала на кровати, прижимая к себе игрушку. А мы стояли посреди детской, и между нами было столько недосказанного, что напряжение в комнате чувствовалось даже кожей.

— Вась, — вдруг хрипло начал Гордеев, но я испуганно перебила:

— Кость. Не надо. Не сейчас.

— Почему?

— Потому что я боюсь, — призналась я. — Боюсь, что если ты скажешь, а я отвечу… а потом ты передумаешь…

— Я не передумаю.

— Откуда ты знаешь?

Он шагнул ближе. Взял мою руку, всю в пятнах краски. Осторожно сжал в своей тёплой ладони.

— Знаю.

Я смотрела на наши руки. Его ладонь — большая, тёплая, надёжная. Моя — вся в краске, с обломанным ногтем, с вечными следами от кистей и карандашей. Но почему-то наши руки так хорошо смотрелись вместе. Так правильно.