Чудо для мужчины с принцессой - Ольга Корк Страница 57

— Ты толстовку мою носишь, — вдруг заметил Костик, сменив тему.

Я опомнилась. Только сейчас поняла, что с утра натянула ту самую, старую серую кофту, в которой ходила после снегопада. Она уже стала почти родной. Я же её схватила даже не подумав, а вдруг акция была разовой?

— Тёплая, — ответила я. — И уютная.

— Угу.

Он улыбнулся. Не широко оскалился, а так, едва приподнял в улыбке уголки губ и довольно сверкнул глазами. Как будто пытался не выдать все свои мысли. А я поняла, что пропала окончательно.

— Ладно, — я вздохнула, пытаясь взять себя в руки. — Давай по чаю, а? А то я сегодня только Варькиными бутербродами питалась.

— Она тебя бутербродами кормила? — Костя усмехнулся. — Быстрый завтрак?

— Ага. Чай такой крепости, что, кажется, им наесться можно.

— Прости, — он виновато развёл руками. — Это я её научил. Как-то сказал, что чтобы проснуться лучше, заварки не жалеть. Она и запомнила. Правда, иногда со всей ответственностью пытается заварить полпачки в кружке. Тут следить приходится, конечно.

— Научил он, — проворчала я, но беззлобно. — Хоть бы предупредил, что иногда пить чай в твоём доме может быть опасно. Учитель.

Мы вышли из детской, оставив Варю спать. На кухне я залезла на табуретку, чтобы достать чашки с верхней полки, и почувствовала, как Костя подхватил меня за талию, помогая спуститься.

— Осторожнее, — сказал он. — Разобьёшься, и кто лису дорисовывать будет?

— Ты, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — У тебя теперь опыт есть. Медвежий след вон какой красивый получился.

— Издеваешься?

— Чуть-чуть. — хитро прищурилась в ответ.

Мы сидели на кухне. Пили чай, болтали ни о чём. Обсуждали, что завтра последний день года, что надо успеть купить мандарины, что Варя мечтает о салюте. Обычные разговоры. Но между обычными словами и фразами легко угадывалось то, о чём не было сказано. О симпатии. О желаниях. И о страхе. Не одна я переживала. Ох не одна.

— Кость, — позвала я, когда он уже собрался провожать меня до двери.

— М?

— А что ты хотел сказать? Там, в детской?

Он замер. Посмотрел на меня долгим взглядом. Потом шагнул ближе и, выгнув бровь, чуть насмешливо спросил:

— Перестала бояться?

— Не-е-ет, — мотнула я головой и честно призналась. — Но мне любопытно!

В ореховых глазах Гордеева зажглись искорки смеха, но смеяться он не стал. Только посмотрел на меня как на ребёнка. Скользнул взглядом по лицу, задержался на губах, улыбнулся каким-то своим мыслям и неожиданно хрипло произнёс:

— Останься. На Новый год. Не как дизайнер. Останься завтра с нами. На праздник.

Я смотрела на Костю, и моё сердечко билось всё громче. Слишком много было в глазах напротив. Много мужского. Горячего. Требовательного.

— Хорошо, — ответила я. — Останусь.

Он выдохнул. И я только сейчас поняла, что всё это время Гордеев не дышал, ожидая моего решения.

— До завтра, Вась.

— До завтра, Кость.

Я вышла в ночь к ожидающему такси. В воздухе кружили крупные хлопья снега, мягко ложились на плечи и волосы. Я шла по тропинке и улыбалась.

Там, в доме за спиной, на стене в детской остались лиса и рядом корявый медвежий след. А в моей груди разгоралось что-то очень похожее на счастье.

Глава 16

Тридцать первое декабря ворвалось в мою жизнь в девять утра звонком от Вари.

— Чудо! Ты скоро? Мы тебя ждём! Папа мандарины купил, а ещё мы салат будем делать, и ёлку уже нарядили, а ты не видела! Нет, видела, конечно, с нами же наряжала, но я там несколько игрушек уронила, и мы чуть-чуть переделали. Вот. Ты когда?