В тени эмира. Шрамы на песке 1 - Ирэн Блаватская Страница 67

волос, войти в ее разгоряченную, возбужденную плоть и любить, жадными губами глотая

ее стоны, вознося ее к вершинам блаженства, чтобы в самый кульминационный момент,

задыхаясь от удовольствия, шептала зацелованными губами его имя…

Но стоило ему взглянуть на нее, как гнев опять переполнял его. Что Салех уже побывал

в ней, в его девочке… Что не он, а Салех довел до ее первого в жизни оргазма. Что не

Фалах, а Салех шептали в этот незабываемый момент ее зацелованные не им, а Салехом

губы. Не он, а Салех открыл для нее мир чувственных удовольствий. Не он, а Салех

стал ее первым мужчиной.

Как и всегда, вырвавшись на природу, надышавшись воздухом свободы и отдохнув, он

смог наконец взглянуть на свою проблему со стороны и разобраться в ней, и уже под

самое утро принял важное для себя решение. Бросив поводья конюху, встречавшему его у

главного входа во дворец, он резво соскочил с коня, оставив своих воинов далеко

позади себя, и быстрым шагом направился к своим покоям.

Он мысленно представлял ее лицо, возможно, немного испуганное, а может быть, сонное

и удивленное, скорее заинтересованное. Им есть о чем поговорить, и это действительно

важно, а все остальное перестало иметь значение. Ему все равно, что у нее было с

Салехом, все равно, что он в ней уже побывал, и вообще все равно, что она при этом

испытывала. То, что с ней было до него, не должно затуманивать ему разум и стать

преградой для их будущего. Они все обсудят вдвоем, объяснятся, оставят обиды в

прошлом и начнут свои отношения с чистого листа. Наконец важное решение было

принято, он сейчас же поговорит с ней, расскажет обо всем, у них все получится, он

сделает для этого все.

Желание видеть ее было настолько сильным, что он не стал заходить к себе, чтобы

привести себя в порядок, а сразу направился к ней. Весь покрытый песком и пылью,

потный, в несвежей рубашке, в штанах, источающих запахи конского пота вперемежку с

запахом кожаного седла, уставший после бессонной ночи и многочасовых скачек по

пустыне... казалось, что самое важное сейчас — это просто увидеть ее, взять в кольцо

своих рук и крепко прижать к себе. И ни о чем не думать...

— Мой господин! — раздался утробный голос, и, как из-под земли, вырос глава отряда

стражников. Его мрачное, бледное лицо было покрыто испариной, глаз нервно

подергивался. Фалах уже стоял возле искомой двери и нетерпеливо обернулся. В этот

миг он был готов снести все, что могло помешать ему увидеть его девочку… его Аюни...

— Я слушаю, — буркнул недовольно.

— Моя вина, повелитель... Недоглядел… Виноват... Не казните… — и низко опустил

голову.

— Что, черт возьми, здесь происходит?

— Она пропала… Сайидати Шакра… Ее нет в ее покоях… Я виноват, не уследил, —

тревожным голосом произнес мужчина.

— Что? Что значит пропала? — поднял голос эмир, уже почувствовав неладное, и,

схватив за ручку, с силой дернул на себя. Дверь мгновенно распахнулась и с грохотом

ударилась о стену.

Комната была пуста… как будто ее покинули только что. На столе открытая книга, рядом

надкушенное яблоко. На спинке кресла небрежно брошенная шаль… Грубо сдернув ее,

поднес к лицу — она все еще хранила волнующий аромат ее тела… который, не успев

улетучиться, все еще витал в воздухе… Но без нее, ее пленительных, сводящих с ума