Развод на двоих не делится - Виолетта Весна Страница 69

Очень спокойное “да”.

Не обиженное.

Не торопливое.

— Но я чувствую, что он уже как будто поставил вас между нами. Даже если вы там не стоите.

— Я не стою.

— Знаю.

— И не собираюсь вставать.

Она подняла глаза.

Даниил говорил спокойно, но серьезно.

— Алина, я не буду использовать ваш развод как дверь. Ни в вашу жизнь, ни против Артема. Вы мне нравитесь. Это правда. Но вы сейчас в таком месте, где любое внимание может казаться опорой, даже если оно просто внимание. Я не хочу быть костылем, который потом возненавидят.

Она почувствовала, как лицо становится горячим.

Вы мне нравитесь.

Он сказал это без нажима. Без попытки сделать момент красивым. И именно поэтому слова остались на столе между тарелками, чашками и дешевыми салфетками — настоящие, неудобные, живые.

— Я не знаю, что ответить, — сказала Алина.

— Не отвечайте.

Она почти рассмеялась.

— Вы часто так говорите.

— Потому что люди слишком часто требуют ответ прямо сейчас.

Алина молчала.

Внутри было странно.

Не легкость. Не счастье.

Скорее испуг, который не хотелось сразу прогонять.

— Вы мне тоже… — Она остановилась. — Мне рядом с вами спокойно. Иногда. Не всегда.

— Хорошая рекомендация.

— Я серьезно.

— Я тоже.

Она взяла салфетку, стала мять ее в пальцах.

— И мне страшно. Потому что я не понимаю, где заканчивается благодарность и начинается что-то другое. И я не хочу превращать вас в доказательство, что я кому-то нужна.

— Не превращайте.

— Легко сказать.

— Да.

Он откинулся на спинку стула.

— Тогда ничего не делайте. Работайте. Разводитесь. Живите у Марины, пока она вас не выгонит за захват кота. Злитесь. Спите. Ешьте подозрительное пюре. Не надо принимать решение обо мне.

Она посмотрела на него.

— Вы правда не требуете ответа.

— Требовать ответ от женщины, которая еще не решила, где у нее фен, было бы самонадеянно.

Алина рассмеялась.

Теперь нормально. С усталостью, с красным носом после объекта, с комочком пюре на вилке.

Даниил тоже улыбнулся.

Не широко. Но тепло.

И вот тут что-то изменилось.

Не резко.

Просто тишина после смеха стала другой. Ближе. Алина посмотрела на его руку на столе, на потертый ремешок часов, на маленький шрам у костяшки. Потом на лицо. На усталые глаза. На складку у рта. На мужчину, который сидел напротив нее в придорожном кафе и не просил быть ни сильной, ни готовой, ни красивой, ни благодарной.

Она захотела дотронуться до его руки.

Не дотронулась.

Потому что не была уверена, что делает это для себя, а не назло Артему, не из страха, не от тепла после холода.

Даниил увидел движение, которого не случилось.

И тоже ничего не сделал.

За это Алина была ему благодарна сильнее, чем за любую галантность.

Обратно ехали в темноте.

Дорога блестела после дождя. Машины шли цепочкой красных огней. В салоне играла тихая музыка без слов. Алина устала так, что голова иногда клонялась к стеклу, но спать не могла.

После кафе внутри было слишком много всего.

Не буря. Она уже не верила в бури. Скорее ящик, который давно не открывали, а теперь вытащили наружу, и оттуда посыпались вещи: интерес, страх, тепло, стыд, желание, осторожность, память о голосе Артема, Маринин стикер, мамин вздох, грязь на ботинках.

— Можно музыку чуть громче? — спросила она.

— Конечно.

Он прибавил.

Алина закрыла глаза.