Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 2 - Ната Лакомка Страница 75

– Не отдашь долг, я тебе помогу! – отозвались ему в тон.

– Братья! Братья! Святые небеса – не предмет для шуток!

– Бартеломо, пошёл бы ты… в церковь!

Колокола начали бить, созывая к утреней мессе, но насколько я могла судить, на встречу с Богом не отправился никто. Вот они люди – набить живот им важнее души.

Я подумала об этом мельком и сразу забыла, потому что маэстро принялся вылавливать первую порцию пельменей.

Прикрыв тканью рабочий стол, я бросилась помогать, расставляя простые деревянные миски.

Соус уже кипел и чуть-чуть пузырился, и маэстро снял котелок с жаровни. Я вооружилась большой ложкой и поливала пельмени соусом, не забывая бросить горстку рубленой зелени.

– Синьоры, заказы принимаются! – объявила я, выставляя «кассу». – Не толпимся! Не толпимся! Сладкое прилагается!

Маэстро помешал груши и снял с жаровни молоко с сахаром и ванилью, а потом сдёрнул ткань со второй доски. Белоснежное, как тот самый снег наАльпах, желе задрожало всеми своими молочными гранями.

Вокруг ахнули и обсуждения продолжились с новой силой. А я уже поливала каждую порцию желе грушевой сгущёнкой, и две тарелки отправились первому нетерпеливому покупателю, а следом уже летели новые и новые монетки, и тянулись руки.

Вторая порция, третья, четвёртая… десятая… пятнадцатая…

Вскоре я потеряла счёт порциям и только следила, чтобы не надули с деньгами, и чтобы никого не забыть.

Маэстро начал забрасывать вторую партию пельменей, когда над площадью, перекрывая даже пение Фалько, полетел крик:

– Ангелочек делает божественную еду!

После этого заказы повалились со всех сторон. Я едва успевала отсчитывать сдачу, когда бросали не мелочью.

– Пошло дело! – сказал маэстро Зино почти грозно, вылавливая очередную порцию готовых прекрасных пухлых пельмешек, доливая воды в котёл, подсаливая, бросая ещё пару листиков лаврушки и луковку.

Варить пельмени с лавровым листком и луком – это было ещё одно новшество, которое хозяин остерии «Чучолино э Дольчецца» принял с восторгом. От себя он придумал добавлять в воду для пельменей несколько зёрен чёрного перца и ложку оливкового масла.

Я не мешала его творческому полёту, принимая деньги от покупателей и одновременно косясь на доску, откуда слепленные мною пельмени исчезали с космической быстротой.

С такой же скоростью исчезало и молочное желе, и в какое-то мгновение я испугалась, что мы не успеем приготовить новые порции. А если возникнет пауза, люди сразу заскучают и побегут на ту сторону моста, чтобы проверить, как готовят наши конкуренты.

Но маэстро Зино заменил меня на кассе, и я, ополоснув руки, рванула лепить пельмени дальше.

Все мои чувства были на пределе, энергия и задор так и распирали изнутри, и порой мне казалось, что у меня не две, а шесть рук, и я такая ловкая… так всё успеваю…

– Подмени! – рявкнул маэстро, и я бросилась принимать деньги, поливать соусом и грушевой сгущёнкой новые порции, пока маэстро засновал у жаровен, гремя половником и крышками.

Наблюдатель от «Манджони», стоявший до этого на расстоянии, брезгливо морщась, сделал шаг и другой к прилавку, вытягивая шею и пытаясь получше рассмотреть пельмени.

– Три раза уже ел! А всё мне мало! – с гулким хохотом бросил деньги на прилавок огромный смуглый мужчина,от которого пахло кислой кожей и опалённым волосом. – Давайте сразу вдвойне, синьора! А то я вас на заедку…