Развод на двоих не делится - Виолетта Весна Страница 78

Она написала Марине:

«Еду домой. То есть к тебе».

Марина:

«Дом там, где твой кот-арендодатель и макароны. Жду».

Алина убрала телефон и пошла к метро.

По дороге она купила в маленьком магазине у дома пакет мандаринов.

Не знала зачем.

Просто захотелось чего-то яркого, резкого, с запахом, который остается на пальцах.

Когда она пришла, Марина открыла дверь и сразу спросила:

— Ну?

Алина сняла пальто.

— Он попросил попробовать снова.

Марина замерла.

— А ты?

Алина достала мандарины из пакета.

Один укатился по полу, Барсик кинулся за ним как за добычей.

— Я сказала нет.

Марина долго смотрела на нее.

Потом кивнула.

— Чай?

— Да.

— С мандаринами?

Алина села на пол в прихожей, потому что сил дойти до кухни не было.

— С мандаринами.

Марина молча села рядом.

Барсик пытался победить мандарин у стены.

Алина смотрела на него и вдруг начала плакать.

Не из-за Артема только.

Из-за себя.

Из-за той, которая хотела, чтобы он наконец понял.

Из-за той, которая услышала — и все равно не смогла вернуться.

Марина не говорила, что она молодец.

Не говорила, что все правильно.

Просто сидела рядом и чистила мандарин, отдавая ей дольки по одной.

Кожура пахла резко, свежо, почти празднично.

Жизнь иногда была очень жестокой в деталях.

И очень доброй тоже.

ГЛАВА 12. Развод на двоих не делится

В день подписания соглашения у Алины порвались колготки.

Не немного, не аккуратная стрелка где-нибудь под юбкой, которую можно спрятать. Нет. Прямо на колене, за пятнадцать минут до выхода. Она задела ногтем тонкую ткань, когда торопилась натянуть их в ванной у Марины, и услышала этот мерзкий короткий звук: тр-р-р.

— Да чтоб тебя, — сказала Алина.

Из кухни Марина крикнула:

— Что случилось?

— Колготки.

— Какие?

— Нормальные.

— Нормальные закончились в браке, надевай брюки!

Алина стояла перед зеркалом в юбке, блузке и с одной ногой в испорченной колготине. Смешно. Нелепо. Через час ей предстояло сидеть напротив Артема, его юриста, своей Валерии Игоревны и подписывать документы, которые должны были окончательно разрезать их жизнь по юридическим линиям. А она почти плакала из-за колготок.

Хотя, может, не из-за них.

Она села на край ванны и начала стягивать порванную ткань. Колготки цеплялись за пальцы, липли к коже, не хотели сниматься. Как будто даже они считали, что сегодня не стоит ничего менять.

— Али? — Марина заглянула в ванную. — Ты там жива?

— Нет.

— Хорошо. Мертвым брюки проще надевать.

Алина подняла на нее глаза.

Марина стояла в дверях с кружкой кофе, в старом халате и с выражением лица человека, который уже готов драться с нотариусом, бывшим мужем и производителем колготок одновременно.

— Я не могу в брюках, — сказала Алина.

— Почему?

— Не знаю. Я выбрала юбку.

— Это не религия.

— Марин.

— Ладно.

Марина ушла, через минуту вернулась с упаковкой колготок.

— Вот. Новые.

Алина взяла упаковку.

— Откуда?

— Купила вчера.

— Зачем?

— Потому что ты сегодня подписываешь развод, а у женщины в день подписания развода обязательно что-нибудь рвется, теряется или пачкается. Я готовилась.

Алина смотрела на нее и вдруг почувствовала, как глаза наливаются слезами.

— Не начинай, — сказала Марина сразу. — Я не умею красиво принимать благодарность. Я начинаю шутить и порчу момент.

— Спасибо.

— Уже портишь.