Где болит, там любит - Екатерина Ромеро Страница 81

— Не каждая сможет что…

— Ну, после того, что с тобой было. Ты такая сильная!

И вот, она мне улыбается, а мне аж тошно.

— Не понимаю, о чем ты.

— Да ладно, все же знают. Ты не думай, я не ревнивая.

— О чем ты?

— Гордей вспыльчивый, но отходчивый. Уж такую, как ты, я ему простила.

Внутри что-то запекло, стало больно.

— Такую, как я?

— Ну да, пусть лучше до свадьбы погуляет, чем после. Но все, теперь он остепенился. Можешь нас поздравить!

— С чем поздравить?

— Ну, как с чем, дурнушка ты, со свадьбой! Мы женимся, вчера Гордей подал заявление в загс.

И все, ураган, она меня просто размазала.

Надежды рухнули, точно хрустальный замок под битой.

— Поздравляю.

Выдавливаю и иду вперед. Слезы наполняют глаза, я больше ничего не замечаю.

Дура, дура, дура! Боже, какая же я дура!

* * *

— Дина!

Гордей. Он ловит меня уже на выходе, обнимает, а я не могу. Это уже слишком.

— Пусти! Дай пройти!

— Куда ты? Что случилось?

— Ничего. Отойди от меня, не трогай!

Книги валятся на пол, но я не замечаю. Рвусь на выход, но Гордей не дает.

— Да стой же! Дина, давай спокойно поговорим. Я не мог приехать раньше…

— Да, я понимаю, я все понимаю! Боже, какой же дурой я была. Как я могла только допустить…

— Не спеши, нам надо поговорить, все не так.

— Ненавижу тебя! Я тебя ненавижу!

С силой толкаю Гордея в грудь.

— Ты убил во мне все! Даже надежду! Я поругалась с тетей и Миросей из-за тебя, еще и защищала. Боже, какая же я идиотка, дура набитая…Зачем ты говорил про нашу свадьбу, зачем говорил, что я твоя невеста? Чтобы я что, забрала заявление? Так я и так его забрала. Зачем кредит мой оплатил, из жалости? Мне не нужна твоя жалость, Гордей!

— Дина, стой! Не убегай, позволь объяснить!

— Мне больше не нужны твои пояснения!

— Да стой же ты!

Гордей подбегает и хватает меня за руку, встряхивает, когда я уже реву:

— Не плачь! Девочка моя, я не мог раньше! Прости Дина! Прости меня за все, пожалуйста! Я виноват, я был придурком, знаю! Я обидел тебя так сильно! Я прошу прощения, Дина, умоляю! Умоляю, прости! Это искренне!

— Я никогда тебя не прощу, Гордей. Никогда в жизни.

Выпаливаю сквозь слезы, а после отталкиваю его от себя и забегаю в автобус. Сажусь у окна и реву понимая, что это все была игра, так получается?

Марта счастливая и все так у них хорошо, а я просто дура.

— Дина! Дина, выйди!

Оборачиваюсь и вижу Гордея. Он едет рядом с автобусом на мотоцикле, машет мне.

Отворачиваюсь. Не могу смотреть на него, я просто больше не способна. Он попросил прощения, когда уже жениться на Марте. Когда мне уже не нужно ничего от него, даже его прощение.

— Дина, я идиот! Ну хочешь, ударь меня! Прости, малышка, прости, умоляю! Не уходи.

Он едет рядом, стучит прямо в мое окно.

Слишком поздно. Не надо было это все. Мирося была права, теть Люба тоже. Пустые слова, его нельзя любить, он как кактус, только больно умеет делать.

Вытираю слезы, и машин так много.

— Уходи.

Произношу ему тихо сквозь окно, но он не уходит.

— Дина! Дина, я люблю тебя! Я тебя люблю, слышишь! Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ!

Гордей подъезжает в опасной близости к автобусу, а после на светофоре он не замечает резко тормозящую девятку перед ним.

— ГОРДЕЙ!

Визг шин, мотоцикл заносит, и Гордей перелетает через руль, слетает с него так резко. Машины сигналят, кто-то кричит, движение останавливается, а я с ужасом вижу, как Гордей влетает в эту девятку и с грохотом падает на асфальт.