Огненные сердца. Все, что осталось от нас - Кира Сорока Страница 84

Баба Валя присаживается на лавочку, Алина рядом с ней. Я остаюсь стоять.

— Вы дружите, я так понимаю? – взгляд старушки становится требовательным.

— Да. Дружим, – киваю я. – Алина мне очень дорога.

Бабушка легонько пихает Алину в бок. На ее лице выражение типа: «Слышала? Вот это ничего себе!»

— И что, у вас это взаимно? – спрашивает она у внучки.

— Взаимно, бабуль, взаимно! – смеется Алина. – Егор очень хороший.

— Посмотрим, что Гена скажет, – негромко замечает бабушка Валя, отводя взгляд в сторону.

А Гена у нас – Геннадий Степанович Столяров! Ничего хорошего он мне не скажет, конечно же. Но мы и с этим разберемся.

— Расскажи о себе, Егор, – просит меня бабуля Алины.

Я выдыхаю и, внутренне встряхнувшись, формулирую удобоваримый ответ.

— Ты местный? – не утерпев, она сама начинает задавать вопросы.

— Нет. Мы с Алиной из одного города.

— Вот как? – Ее брови прыгают так высоко, что почти скрываются под вязаной шапкой.

— Да. Так уж вышло, что мы были знакомы раньше и встретились здесь.

Видимо, я что-то не то говорю, потому что на лице Алины появляется явное неодобрение. Но я уже начал, обратной дороги нет.

— Мы плохо расстались там… раньше, – выпаливаю как на духу. – Я поехал за ней, чтобы разобраться во всем.

— В чем? – испытующе смотрит на меня бабушка Валя.

Глубоко вздохнув, я коротко произношу:

— В себе.

— Разобрался?

— Более чем. И понял, что хочу все исправить. Как я уже сказал, Алина мне очень дорога.

Баба Валя долго переваривает мои слова, потом поднимается с лавочки.

— Холодно. Давайте погуляем.

Мы выходим на оживленную улицу. Алина показывает глазами на симпатичную кофейню, я быстро улавливаю ее посыл и приглашаю своих спутниц внутрь. Нам приносят фруктовый чай в заварнике и три чашки. Вместе с Алиной мы уговариваем бабушку Валю на десерт, но она смущенно отнекивается. Тогда я, взяв на себя ответственность, покупаю целый торт. Его там же разрезают и три куска на тарелочках приносят нам.

Мы неторопливо поедаем торт, говорим о школе, об учителях и успеваемости, просто о погоде. Нас окутывает теплая домашняя атмосфера. Мне хорошо и безмятежно.

— А вы с Таней сегодня все, что хотели, сделали? – вдруг спрашивает баба Валя у Алины.

Я вижу, как щечки Алины розовеют, а взгляд становится виноватым. Она кивает.

— Да, все успели.

До меня доходит, что Алина соврала бабушке, чтобы пойти со мной на свидание. Соврала, что будет делать с Таней уроки.

Мне нужно оградить мышку от этой Тани, даже если она нужна для алиби перед бабушкой. Ее вообще не должно быть в нашей жизни. Борисова и правда с приветом, блондинка Купидона не соврала. Но и сама Милана далеко не ангел. Да и Купидонов.

Короче, либо они не трогают Алину от слова «совсем». Либо я буду очень зол. Так зол, что вся школа вздрогнет.

— Мы опоздаем…

Мышка пытается выкрутиться из моих рук, но это невозможно, черт возьми! Я вновь и вновь настигаю желанные губы. Сжимаю щечки ладонями и удерживаю ее на месте. От нашего горячего дыхания стекла в машине запотели, и нас совсем не видно. Но трель звонка слышна даже здесь.

— Блин! – восклицает Алина и распахивает дверь. – Опоздали!

Она вылетает из машины, пылая раскрасневшимися щеками. Я нехотя выхожу следом. Прогулять бы чертовы уроки и побыть с ней наедине. Вот только это невозможно. Моя кареглазка хочет нормальный аттестат, а мне как-то плевать на оценки, с универом у меня уже все решено. И Алине я смогу помочь, если что.