Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 1 - Ната Лакомка Страница 86

Фалько не заставил себя упрашивать, и уселся между мной и Ветрувией, сразу же набросившись на хлеб и ветчину, и закусывая оливками. Я помахала рукой, подзывая повара, и попросила принести ещё тарелку рыбного супа и цыпленка, если остались.

– Цыплёнка заверни, – сказал Фалько с набитым ртом, – я уже почти наелся, цыплёнка съем на ужин.

– Отнесёшь матери? – угадала я.

Он опустил ресницы и ничего не ответил, но тут подали суп, и я дала мальчику время, чтобы расправиться с этим волшебным рыбным бульоном.

Цыплёнка завернули в широкий лист какого-то незнакомого мне дерева и перевязали бечевкой, и Фалько, взяв свой «ужин» в руки, важно приготовился меня слушать.

– Что нужно красивой и доброй синьоре? – спросил он тем же вальяжным тоном.

– Сначала скажи, чем занимается твоя матушка? – поинтересовалась я, накладывая ложечкой варенье на кусочек поджаристого хлеба и выкладывая на тарелку перед Фалько.

– Работает в городской прачечной, – ответил он, стрельнув глазами на варенье.

– Ешь, это вкусно, – разрешила я и продолжала расспрашивать: – Ты единственный ребенок в семье?

– Единственный мужчина, синьора, – сказал он, уписывая за обе щеки хлеб с вареньем. – А так у меня три старшие сестры.

– Они работают?

– Зиноби и Биче работают с матерью в прачечной, а Клариче слишком слабая. Она сидит дома и занимается хозяйством.

– Сколько зарабатывает твоя уважаемая матушка?

– Когда как, синьора. Иногда и пять флоринов в год получается.

– А сколько зарабатываешь ты?

Тут он гордо приосанился и сказал:

– Бывает, что восемь флоринов в год.

Даже считать в уме не надо было, чтобы понять, что доходы этой семьи были где-то на грани бедности.

– Хочешь получить флорин за месяц? – спросила я у мальчишки.

– Конечно, – тут же ответил он и протянул ко мне руку ладонью вверх. – Задаток вперёд!

Ветрувия снова фыркнула, но Фалько даже не посмотрел в её сторону.

– Ты ведь ещё не знаешь, что я от тебя попрошу, – заметила я, доставая монеты, которые получила сегодня от маэстро Зино.

– Такая добрая и красивая синьора не заставит делать что-нибудь противозаконное, – блеснул мальчишка белыми зубами.

– Ты умный, – я отсчитала тридцать пять сольдо и придвинула их к мальчику. – Здесь тридцать пять, ещё сорок пять получишь в конце месяца. Я хочу, чтобы с завтрашнего дня ты пел одну песню. Слова я скажу, мотив придумай сам, но такой, чтобы все подпевали. Понял? Я хочу, чтобы весь город услышал эту песню. На всех улицах, даже на том берегу. Сможешь такое провернуть?

– Какую песню, синьора? – теперь Фалько смотрел на меня удивлённо, во все глаза. – Только песню?.. Мне петь песню за флорин?

Впрочем, Ветрувия смотрела на меня так же.

– Только песню, только петь и ничего больше, – подтвердила я. – Запоминайслова.

И я продиктовала ему нараспев маленькое стихотворение, которое сама сочинила.

– Сам Марино адвокато

Ест на завтрак мармэллата!

Любят, любят все синьоре

Мармэллата от Фиоре!

В «Чучолино» прибегай,

Мармэллата покупай!

Фалько оказался сообразительным, и со второго раза запомнил эти нехитрые слова. Он тут же переложил их на простенький, но заводной мотивчик, пропел его мне и даже добавил ещё пару строчек в конце:

– Не зевай! Налетай!

Мармэллата покупай!

Ветрувия наблюдала за нами с недоумением, но ничего не говорила, и когда Фалько убежал, забрав своего цыплёнка, сказала, понизив голос: