Развод с генералом. Больше не подчиняюсь - Виолетта Весна Страница 94

Голос прошел по залу сам.

Все повернулись к нему.

Демьян стоял у стены. Спина прямая, лицо спокойное, взгляд тяжелый. В этот момент он был не мужем, который защищает жену от неприятного вопроса. Он был начальником центра, публично отдающим пространство словам, которые могли ударить и по нему.

— Есения Павловна имеет право говорить, — продолжил он. — Как куратор фонда, как лицо, чья подпись фигурирует в документах, и как человек, которого уже пытались представить источником проблемы вместо участника проверки. Все, кто обладает информацией по документам фонда, обязаны сохранить материалы и передать их внешней группе. Это не просьба пресс-службы. Это правовой порядок.

Инга побледнела.

Тарханцев впервые перестал улыбаться.

На несколько секунд зал замер. Потом поднялся Ладомиров, председатель попечительского совета.

— Демьян Владимирович, правильно ли я понимаю, что речь идет о внешней проверке, о которой совет не был уведомлен в полном объеме?

Демьян ответил не сразу.

Я видела, сколько стоит ему это молчание. Если он сейчас начнет прикрывать систему, все сказанное рухнет. Если скажет правду, ударит по себе и по центру.

— Правильно, — сказал он. — И это моя зона ответственности. Совет должен был быть уведомлен раньше.

В зале начался шум.

Не скандальный. Тревожный. Люди переговаривались, кто-то доставал телефоны, кто-то смотрел на Ингу, кто-то на Тарханцева. Мира подошла ко мне ближе.

— Достаточно, — тихо сказала она. — Ты сказала главное. Теперь пусть Веденин работает.

Я кивнула и опустила микрофон.

Но Кира вдруг вышла в проход.

— Можно мне? — спросила она.

Инга уже не успела перехватить.

Я протянула ей микрофон.

Кира взяла его двумя руками. Ее голос сначала был тихим, но зал уже слушал.

— Меня зовут Кира Лаврова. Мой муж, Павел Лавров, погиб полгода назад. Сегодня здесь говорили о памяти семей сотрудников. Я одна из этих семей. И я прошу не использовать память моего мужа как часть отчета, пока проверка не ответит, почему материалы, которые он собирал перед смертью, связаны с фондом, поставками и людьми, сидящими в этом зале.

Она не назвала имен.

Ей и не нужно было.

Я видела, как Тарханцев смотрит на нее. Без улыбки. Впервые за все время — почти с открытой злостью.

Демьян тоже увидел.

И сделал шаг вперед, но остановился. Не бросился закрывать Киру. Не отнял у нее микрофон ради безопасности. Просто встал так, чтобы между ней и Тарханцевым была линия его присутствия.

Кира закончила коротко:

— Я больше не хочу быть вдовой, за которую говорят шепотом. Павел заслужил правду. И я тоже.

Она вернула мне микрофон.

Аплодисментов не было.

И хорошо.

Это была не речь для аплодисментов.

Веденин подошел к Ладомирову и тихо сказал ему что-то. Тот кивнул, заметно постарев за несколько минут, и поднялся на сцену.

— Уважаемые коллеги, — произнес он уже без прежней торжественности. — Официальная часть вечера переносится. Все документы фонда, связанные с проектом восстановительного модуля, мероприятием двенадцатого мая и договорными отношениями с партнерами, должны быть сохранены и переданы внешней проверке. Прошу членов совета остаться. Остальные гости могут пройти в малый зал.

Инга стояла рядом со сценой, сжимая планшет.

Я подошла к ней.

— Где архив мероприятия двенадцатого мая?